Да как его дочь таких простых вещей не понимает!

Добежав до своей спальни, Шайред рывком открыл дверь, забежал и рухнул на пятиметровую кровать, перепугав супругу.

— О горе нам, Найзи, — взревел он жалобно, — Аиша совсем лишилась ума! — Король забил кулаками по простыням, бессильно клокоча гневом и соплями.

Найзирия Роштийская, вполне себе симпатичная, несмотря на свои сорок, стройная белокурая женщина, закрыла закладкой «Жизнеописание, великие подвиги и искушения эльфийского полукровки из рода Ормградских стражей, более известного под именем Вард» и ласково принялась гладить мужа по спине.

— Доча влюбилась, такое бывает, прими это с мужеством.

— Влюбилась! — взревел Шайред Четвертый раненым кабаном, — так теперь отца надо разлюбить что ли?! Вот я…

Тут он замолк, потому что понимал, сделай он чего плохого этому деревенскому шарлатану, охмурившему Аишу — последствия будут неописуемо ужасны. Да и знать не поймет: он же ей жизнь спас, этот придурок Дахам всем успел детали знакомства разболтать. Создатель, ну почему вокруг одни идиоты?

— Шай, — мягко сказала Найзирия, — влюбилась\разлюбила, две этих сентенции полчаса могут разделять у юных девиц. Чего ты так разошелся? Подождем немного, само пройдет. Наша дочь — героиня королевства, вчера мне гонец привез письмо от царственного брата, он весьма в высоком тоне о ней отзывался.

Брат Найзирии само собой был королем Роштии, Рошелдаром Вторым.

— Она есть отказалась, — сообщил Шайред, пряча глаза, — по её словам «объявляет голодовку, вплоть до момента выполнения её требований». Я ничего не понял сначала, когда мне доложили, пошел к ней, в спальню, где она сидит под арестом, но она меня выгнала.

И, не удержавшись, пожалобился: «родного отца из своей комнаты чуть ли не магией вышибла!»

Найзирия нахмурилась, задумалась, на гладком лбе отпечаталась морщинка.

— И давно она не ест? — спросила королева.

— Мне доложили в обед, а так с утра. — признался Шайред Четвертый, трусливо закрываясь подушкой.

Это он вовремя сделал, потому как в подушку незамедлительно прилетел увесистый подзатыльник.

— Вот ты дурак что-ли, — выговаривала ему Найзирия, спешно облачаясь в платье для выхода, — время вечер, дочь голодная. Она итак, у нас как привидение, сильный ветер шатает, или ты дочь решил со свету сжить? — похолодел её голос. — Мало тебе попытки этого кретина Гортама Затарийского, назначенного, между прочим, с подачи твоего первого советника.

— Я был на дипломатическом приеме, — оправдывался король, — мы же посла Южной Каталии вызывали, ноту вручали. Гортама уже на кусочки порезали, все кусочки клянутся, что не знали о том, что это была моя дочь.