— Но ведь правда, тебе только четырнадцать! — жалобно произнесла королева, теряя инициативу.

— Тебе напомнить во сколько ты сама вышла замуж? — спросила лениво Аиша, снова утыкаясь в летопись.

— Это… это другое! — возмутилась Найзирия, — мы просто подписали брачный союз, ничего не было до шестнадцати!

— Мама, это называется консумация, — хладнокровно подсказала Аиша. — я так-то тоже боюсь серьезных отношений прямо сейчас.

Прозвучало настолько забавно из уст юной дочери, что королева захохотала с налётом легкой истеричности. Буквально вчера она с мамой цветочки в оранжерее обсуждает новые, а сегодня — как из дома уйдет за каким-то нонеймом в кочевую жизнь авантюриста.

Что, лять, происходит с детьми? Куда катится мир?

— Никуда тебя отец не отпустит, — посмеявшись, нахмурилась Найзирия, — как ты не понимаешь? Думаешь сбежишь из дворца? Думаешь новые друзья смогут тебе помочь это сделать? Я достаточно серьезно сказала это?

— Не понимаю, — словно в никуда заметила Аиша, — человек убивает пятерых огненных великанов, Горного Палача, топит в море огня гоблинскую деревушку, так что нам с Каей остается только добить полуживых, оглушенных, ничего не соображающих от шока уродцев. А его считают дешевым фокусником, который не сможет пройти в любой дворец, любого королевства и забрать всё, что он пожелает.

Звучало её мнение логично, но король и принц, как точно знала Найзария, были уверены, что этот Джерк просто добил уже израненного принцессой великана. Остальные четыре были выдуманы Аишей. Ведь иначе клыки она бы принесла, не так ли? А гоблинов этих били все, кому не лень — уродцы против людей были слабоваты.

— Но ведь ты принцесса, — почти жалобно сказала королева, — интересы королевства требуют… — тут она осеклась, вспомнив написанное на бумажке.

— Не вопрос, если интересы требуют, — заготовлено выдала Аиша, — королевству я всегда помогу, но уже без фамилии Ирраера.

Кровь отлила от лица королевы. Найзирия наконец поняла — это реально серьезно. Отречение от фамилии… Даже изгнанных не позволяют лишать фамилии. Потерять дочь навсегда? Да что она за мать такая, если позволит этому случиться.

— Он вот настолько хорош? — не нашла она ничего лучше, чем задать банально глупый вопрос. Но дочь кажется поняла, что имеется в виду.

— Поначалу он даже не хотел меня спасать, — начала размышлять она вслух, — я была с ним чудовищно груба, хотя и он… — тут она покраснела, — не был вежлив со мной. Мне нравятся его решительность, способность взять на себя ответственность, мощь магии и разума, все эти шуточки, которые и сразу не понять, много умных слов.