— Дурачка из себя корчишь?

Мерриман подошел к Бейджеру и прочитал его имя на значке.

— Рядовой Бенджер!

Пока бедолага истязал себя, Пис поближе пригляделся к Мерриману и, к своему разочарованию, обнаружил, что под боевой копотью скрывается лицо младенца лет восемнадцати. Глаза его были идеальной голубизны, а девичьи губы — постоянно раскрыты, являя миру набор исполинских квадратных зубов. Если лейтенант и закалился на передовой, этого не чувствовалось. Пис уже начал представлять себе, каково будет служить под началом зеленого юнца, но тут его ноздрей достиг некий аромат... Все еще не веря себе, Пис принюхался:

— Нам нельзя больше задерживаться!

Критичным взором Мерриман оглядел свой отряд.

— Плохо, что у вас нет даже масок со стеклами. Этот дым сразу бьет по глазам!

— Прошу прощения, сэр,— робко поднял руку Пис.— Дым пахнет табаком.

— Быстрая работа, Пис! Это именно табачный дым.

— Да, сэр, обычный дым.

— Запомните, Пис, не существует такого понятия как "простой табачный дым",— сказал Мерриман нетерпеливо, и эллепс его рта слегка изменил положение, очевидно из уважения к зубам внутри.— Он замедляет рост, вызывает рак, и знаете ли вы, что чистый никотин — один из сильнейших ядов, известных человечеству?

— Это меня не волнует — дым мне нравится.

— Так вы... курильщик?

— Вроде бы как...

— Боже милостивый!

Губы Мерримана сделали попытку негодующе сжаться, и на какое-то неуловимое мгновение даже достигли своей цели, но давление зубов изнутри оказалось слишком большим, и рот тут же раскрылся снова. Вся эта процедура напомнила Пису попытку застегнуть молнию на туго набитой сумке.

— Боже милостивый!— повторил Мерриман,— облегчая душу этим самым крепким из известных ему выражений.— Жертва дьявольского сорняка! Каких только негодяев не присылает к нам в последнее время Терра!

— Вы снова сказали это, сэр! — упрямо гнул свое Бенджер.— Вы уверены, что тут нет никакой ошибки? Ведь мы с Земли, а не...

— Еще шесть твиков, Бенджер! — не оборачиваясь, рявкнул Мерриман.— Мы и так потеряли много времени. За мной!

Он натянул маску и распахнул железную дверь. Снаружи все так же клубился сизый-дым, время от времени пронизываемый оранжевыми вспышками. Что-то с грохотом взрывалось, тарахтел старомодный пулемет. Мерриман, без всякой к тому необходимости, медленно взмахнул правой рукой — несомненно, подобный жест он видел в военных фильмах двадцатого столетия — согнулся в три погибели и помчался вперед. Отряд неохотно сделал то же самое. Райан, совершенно не у места в сверкающем зеленом костюме, начал задыхаться уже через десяток шагов, а Бенджер, все еще твикающий, подпрыгивал и вопил от боли.