Устраиваясь на ночь, Пис успел подумать, прежде чем богатырский сон свалил его, зачем сочинившие контракт адвокаты приложили столько трудов, чтобы закабалить легионера на тридцать, сорок или даже пятьдесят лет. Судя по тому, что творилось в 203-ем, можно было с уверенностью предсказать, что Пис будет отравлен, раздавлен, разорван или съеден самое большое через две недели. Не исключались и вероятность того, что все эти события могут произойти почти одновременно.

Скоро Пис обнаружил, что, как и его товарищи, часто плачет, с каждым днем теряет в весе и постоянно оглядывается через плечо. К исходу первого месяца от пухлости Райана не осталось и следа, а обрывки блестящего зеленого костюма, свисающие с его скелета, создавали впечатление, будто он весь покрыт неизвестными науке водорослями. Рядовой Динкл, проведший в боях времени больше остальных, приобрел привычку креститься и к месту и ни к месту поминать Судный День.

— Послушать, как он твердит про Армагеддон,— прошептал как-то Райан Пису за завтраком,— так это прямо конец света.

— Я предупреждал тебя насчет идиотских шуток!— ответил Пис, хватая подходящий лоскут костюма Райана и оборачивая его вокруг шеи собеседника. Он начал уже было затягивать его, но вовремя опомнился и ужаснулся тому, что собирался совершить.

— Прости, Верни! Не знаю, что на меня нашло...

— Ладно уж,— пробормотал Райан, массируя горло.— Знаешь, я ведь был профессиональным комиком, и почему-то даже в лучшие времена мои шутки действовали на людей точно так же.

— А я вот не помню никаких лучших времен... В этом-то и беда. По мне, времена всегда были одинаковые...

Пис нащупал в кармане голубого лягушонка, маленького товарища по несчастью, подарившего ему проблеск надежды.

— ... Но все равно, это не повод душить тебя.

— Забудем об этом, ладно?

С несчастным видом Пис кивнул и погладил ровную пластмассу, словно надеясь вызвать таким образом исполняющего любые желания джинна.

Полотнище, закрывающее вход в палатку, откинулось, и в треугольном просвете появился лейтенант Мерриман. Что-то в нем показалось Пису странным и, приглядевшись, он заметил, что лейтенант сменил грязные лохмотья на новенький сверкающий мундир. Его сопровождал запуганного вида сержант, который держал заполненный маленькими конвертиками деревянный ящик и кипу какой-то тонкой ткани голубого цвета.

— Все ко мне!— крикнул Мерриман.— Наконец-то! Настал день, которого мы все ждали!

— А что это за день, сэр?— осторожно полюбопытствовал Райан.

— День отдыха! Разве я не говорил?

— Нет, сэр! Неужели нам положены выходные?