— Что за вопрос! — Рот Мерримана попробовал растянуться в улыбке, но так как это вызвало чрезмерное напряжение в ограниченной длине губ, рту пришлось ограничиться подергивание уголков.— Что за глупы -вопрос! Неужели вы могли подумать, что ваши офицеры настолько ленивы и бессердечны, что не сознают, как вы устали? Нет, ребята, мы прекрасно понимаем, что вы не можете сражаться бесконечно, что вам нужно отдохнуть, расслабиться, подлечить душевные раны!

— Прекрасно, сэр. Сколько продлится наш отпуск?

Мерриман глянул на часы.

— Вы, Райан, служите в Легионе тридцать дней, значит, вам положено три часа отдыха.

Райан отступил на шаг.

— Что б меня вши сожрали!

— Следите за выражениями!— нахмурившись сказала Мерриман.— Однако, не беспокойтесь — я вправе добавить вам и Пису еще какое-то время за безупречную службу. Именно это я и собираюсь сделать. Вы насладитесь максимально возможным периодом отдыха вместе со всем взводом. Четыре часа!

— ЧЕТЫРЕ ЧАСА!— прошептал Райан.— Даже не верится. Это слишком много...

— Да не же, Райан, вы заслужили это, а кроме того, рады будете узнать, что дорога к месту отдыха не входит в отпущенное время!— Благожелательность так и лезла из Мерримана.— Эти четыре часа даже не начнутся, пока вы не ступите на Аспатрию!

Сердце Писа, с интересом прислушивавшегося к разговору, замерло при последних словах лейтенанта. Он твердо решил не делать ничего, что могло бы привлечь к нему нежелательное внимание, но в эту же самую секунду пальцы его ослабли и выпустили котелок с овсянкой. Лейтенант Мерриман с неодобрением наблюдал, как Пис встал и принялся очищать липкую кашу с лохмотьев костюма.

— Чего это вы так разволновались, Пис?— спросил лейтенант.— Задумали дезертировать на Аспатрии?

— Ни в коем случае, сэр!— забормотал Пис, стараясь выглядеть воплощением преданности долгу.— Это меня радует, потому что...— Мерриман ласкательно погладил опухоль на горле.

— Я приказываю вам вернуться не позже, чем через четыре часа после приземления в Точдаун-сити... А теперь стройтесь, получайте деньги и выходные костюмы.

Отстояв очередь, Пис получил конверт, на котором стояло его имя, и костюм, сработанный из материи, весьма напоминавший гофрированную бумагу. Порадовавшись тому обстоятельству, что Легион снабжает отпускников чистой одеждой, Пис вскрыл конверт и обнаружил, что из причитавшихся ему трехсот монет, сто вычтены за бумажный костюм, а еще сорок перечислены в полковой пенсионный фонд. Последнее, учитывая среднюю продолжительность жизни легионера прямо намекало на коррупцию в высших сферах. Пис решил не задавать лишних вопросов, поскольку оставшихся денег должно было хватить на приличный обед в "Голубой лягушке".