Да уж, могу представить реакцию Би на это. Не удивлюсь, если тем, кому поручено было намекать, оказался Сэл.
— Однако они тогда предпочли не рассматривать предложение всерьез. Тогда они еще действовали сообща. За ними стояла великая цивилизация, в которую, как выяснилось, две сестры верили больше, чем она в них…
Он кивнул Бахусу, и, поняв без слов, тот довольно наполнил его опустевший кубок до краев.
— Это сейчас говорят, — Сэл подхватил позолоченную ножку, — что небеса определяют все. В те времена люди верили, что сами могут дотянуться до небес. В итоге у сестер родился гениальный план: построить башню, достающую до неба, чтобы никому больше не хватало наглости оспаривать их величие, — он медленно отпил вино, словно сожалея, что кому-то такое вообще пришло в голову. — Что поделать, они верили в людей. Пожалуй,
— Она и сейчас верит, — нахмурился я.
— В этом всегда была ее ошибка, — отозвался Сэл. — И там, наверху, ей не преминули на это указать. Возмездие небес было неумолимо. Башню, которая была призвана сплотить людей, разрушили так же легко, как карточный домик. И вместо того, чтобы сплотиться, люди разругались друг с другом, самими собой и, конечно, своими богами. Тяжело признать неудачу, когда до этого был лишь успех. Вместо величия им захотелось послушания, вместо рисковых амбиций — надежного спокойствия. Так они разочаровались в прежней вере…
— Можно подумать, — снова влез Бахус, — сами взяли и разочаровались. И их никто не переубеждал!
Сэл невозмутимо сделал глоток.
— Это — моя работа, заставлять верить, а я хорошо делаю свою работу… Цивилизации гибнут, когда теряют веру в свое величие. В итоге башни нет, этого народа уже тысячи лет не существует, а на месте когда-то процветающего города руины…
На этом моменте мне даже стало грустно. Могу представить, как было горько Би.
— Ну а две сестры, которые с тех пор так и не могут помириться, примкнули к четырем высшим суккубам…
— Четырем? — не понял я, прикидывая, что вместе с Би и Мами их всего-то пять.
— Ну к трем, — прихлебывая вино, отозвался Сэл, — я уже не помню. Не сосчитать…
Ну да, три или четыре — вообще не сосчитать! Пить меньше надо. По-моему, меня здесь держат за дурака. Это потому что я не бессмертный?
— Мами, конечно, предпочла бы рай, — вновь заговорил он. — Она до сих пор думает, что ее когда-нибудь туда возьмут. Благо, примеры уже были, — он хмыкнул прямо в вино. — Однако всем, кто не соответствует, места в раю нет. Би же появится там, только чтобы его разрушить…
Он замолчал, и над столом повисла тишина — лишь из бассейна доносились озорной смех и всплески. Нимфы как ни в чем не бывало резвились — и правда как аквариумные рыбки, ничуть не заинтересованные ни разговором, ни происходящим вокруг.