Коренастый грязный мальчишка появился из тени, ведя за собою взмокшего, усталого коня. Зена соскользнула с Арго и взяла уздечку. Конюх не спеша прошел позади нее, потом махнул рукой в сторону замшелого желоба с водой, тянувшегося вдоль построек.

«Хорошо, хоть Арго спокоен, — подумала воительница, потрепав четвероногого друга по холке. — Что может быть глупее заблудившейся девчонки, которая не желает спрашивать дорогу? Всего минута, но она избавит нас от часов плутания по городу. К тому же мы торопимся! Габриэль хочет все сделать сама. Но ей придется отложить самоутверждение до следующего раза».

Мальчишка не подавал виду, что заметил путников: не то глухой, не то юродивый. Однако стоило Зене откашляться, как из конюшни появился неопрятный средних лет мужчина, одетый в весьма потрепанный хитон. Он поднял на воительницу глаза и растерянно заморгал, оглядев ее всю: длинные, мускулистые ноги, суровые доспехи, многочисленное оружие иприхотливые одежды, скорее выставлявшие напоказ, чем скрывавшие фигуру.

— О-о, — мужчина сглотнул и облизал пересохшие губы, когда Зена шагнула к нему, — вашей лошади нужен приют?

— Нет, благодарю. Мне нужно узнать дорогу.

— Вот как. Заблудились, а? Воительница иронично скривила губы:

— Если б нет, я бы здесь не стояла. Состязания женщин в беге, где это?

— Состязания… хм. О, никто не доставит вас туда быстрее, чем старина Арго, — ответил он, а Зена удивленно вздернула брови. Хозяин заметил ее изумление и широко улыбнулся, обнажив на зависть ровные зубы.

— Это означает «Золотой», — пояснил он. — Меня так назвал отец: бедный старый дурак полагал, что имя принесет сыну счастье. Так-так, посмотрим…

«Ох, заболтает до смерти. Повезло же!» — Кисло подумала Зена, но решила, что лучше уж дослушать словоохотливого конюха, чем бродить по Афинам, не зная дороги.

— Вам, конечно, известно, что Олимпийские игры проходят не каждый год, поэтому в Афинах…

— Довольно истории! Я спросила о женских забегах, — резко оборвала его воительница и обернулась на Габриэль, уходившую прочь по улице. Девушка была уже далеко, и, проследив взгляд Зены вдоль тесной, замызганной улицы, конюх ухмыльнулся:

— Боишься, как бы с ней чего не стряслось? — заметил он с коротким смешком и вдруг показался Зене умным ипроницательным. — Правильно, не отпускай ее далеко, это плохой район. Мужчины вернулись с войны за эту потаскушку Елену и все никак не нагуляются.

Что-то в застывшей фигуре воительницы насторожило болтуна, он осекся, а потом обезоруживающе улыбнулся, свергнув белоснежными зубами: