В конце концов я не уснула, а скорее упала в обморок, утомлённая нашей совместной страстью, и чувствуя за спиной крепкое и горячее тело Льва.

Мне уже очень давно не спалось так уютно.

Глава 21

Глава 21

Я проснулась от негромкой переливчатой мелодии и настойчивой вибрации мобильного телефона где-то рядом с подушкой. Вздохнула, ощущая поверх плеча чью-то большую и тёплую руку… и почти подскочила на кровати, внезапно всё вспомнив.

— Лёва! — пискнула я, тормоша спящего рядом мужчину. — Сколько времени?! Это будильник у тебя звонит?! Нам же на работу! И мне надо домой вернуться, я же в одном халате!..

— Алёнка, не суетись, — пробормотал Лев, но всё же привстал и зашарил рукой по постели. — Я специально будильник поставил на пораньше, знал, что ты сбежать от меня захочешь.

Я почувствовала, как от смущения загорелись щёки.

— Лёва… Я… — Закусила губу, подбирая слова. Он ждал, глядя на меня и сжимая в руке телефон. — Я вчера… просто… ох… — Подняла руку и потёрла ладонью лоб. Что же ни одной дельной мысли нет-то, а? — У меня всегда в этот день по вечерам так. Из-за… мужа. Воспоминания… И плохо очень. Я… прости.

— Ты за что извиняешься-то, Алён? — Лев улыбнулся, взял меня за руку и притянул ближе к себе. Я почти упала на него — и задохнулась, ярко и остро ощутив его тело, которое я несколько часов назад изучала и руками, и губами. — Мне, знаешь, никогда в жизни так хорошо не было. Ни с кем.

Наверное, мне должно было это польстить, но вместо этого меня вдруг обожгло дикой ревностью. Во-первых, потому что мне практически не с кем было сравнивать, в отличие от Льва, а во-вторых…

— С Наташей было бы ещё лучше, — прошептала я, и Лев замер, словно не верил, что я это сказала.

— Алёнка… — простонал он, крепче прижимая меня к себе. — Ну что за ерунду ты говоришь? Зачем?

— Не зачем, а почему — потому что ты её любишь, — ответила я, не пытаясь освободиться. — С любимым человеком всё ярче, острее… приятнее. Уж я-то знаю.

— Да? — хмыкнул Лев и, приподнявшись, потёрся своим носом о мой. — Может, тогда ещё и сравнишь нас? Меня и твоего мужа. Давай, Алён, не стесняйся. Я с удовольствием послушаю, насколько я хуже.

Я вспыхнула и дёрнулась, пытаясь встать, но Лев держал крепко. И нагло — раздвигал ягодицы и ласкал пальцами между ног, отчего мысли у меня уже начинали путаться.

Но разве я могла сказать, что люблю его, люблю ничуть не меньше, чем Антона, поэтому и сравнивать бессмысленно? А вот он любит Наташу! Поэтому я и ревную, и злюсь…

— Лёва, пусти. Мне домой надо. Если близнецы и мама…

— Да ничего не будет, если они поймут, что ты у меня ночевала, — фыркнул он, и не подумав послушаться. — Обрадуются только.