В моих воспоминаниях она была живой, несомненно и безоговорочно. Так же, как и Антон когда-то. Я похоронила мужа только после встречи со Львом, а как будет с Наташей? Когда я смогу смириться, что её больше нет? Я не представляла. Но точно не сегодня.

Оля и Федя уже всё знали. Сидели на лавочке возле моего кабинета, взявшись за руки, и выглядели — краше в гроб кладут. Оба бледные, с красными глазами, только Зимина ещё и со слезами в них, и с щеками мокрыми. А Федя… как безумный. Всклокоченные волосы, одежда в беспорядке, во взгляде — отчаяние.

— Алёнлеонидовна-а-а… — простонали оба, вскакивая, и шагнули ко мне, по-прежнему держась за руки. А потом Оля всхлипнула… и громко разревелась.

— Так, — нервно сказала я и покосилась на часы в конце коридора — до начала урока двадцать минут, — быстро ко мне в кабинет!

Наверное, прозвучало резко, но они не обратили внимания — заскочили внутрь и, отойдя от двери на пару шагов, обнялись. Оля, рыдая, повисла на шее Клочкова, а Федя молча гладил её по спине, даже не пытаясь отстраниться. Он смотрел не на Олю, а куда-то в стену над моей головой, и взгляд его был пустым, мёртвым.

Я подошла к столу, нашла бутылку с водой, пластиковые стаканчики, налила в них воды, потом достала из сумки настойку пустырника, накапала. Я всегда носила с собой успокоительное — на случай, если Фред с Джорджем опять доведут меня до нервной трясучки.

— Выпейте, — протянула им стаканчики. — Давайте-давайте, быстренько.

Они безоговорочно послушались, и пока пили, я, хмурясь, раздумывала: может, отпустить их по домам? Причина-то уважительная, да и учиться они сегодня нормально не смогут. Но я по себе знала: дома Феде и Оле станет только хуже. Здесь их хотя бы будет отвлекать учёба — хочешь-не хочешь, можешь-не можешь, а что-то делать придётся. Дома же Оля погрузится в рыдания, а Федя просто сядет и будет смотреть в одну точку.

Ребята поставили стаканчики на стол, я подошла ближе и взяла обоих за руки.

— Я знаю, вам тяжело, — сказала я, стараясь говорить спокойно и надеясь, что у меня получается. — Я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете. Я была на вашем месте, когда умер мой муж. Так вот, у меня в то время на руках были маленькие Фред и Джордж, я не могла их бросить и погрузиться в переживания. А у вас — выпускной класс. Пожалуйста, постарайтесь собраться. Оба. Помогайте друг другу, поддерживайте. Поплачьте ещё после уроков. Если нужно — приходите ко мне, поговорим. Не вздумайте замыкаться в себе! Учитесь, отвлекайте себя — это поможет.

С каждым моим словом взгляд Оли становился всё более осмысленным. Он не перестал быть несчастным, и щёки ещё блестели от слёз, но я уже видела — она восприняла мои слова так, как нужно. А вот Федя…