– Как Берлинская стена после войны? – спрашивает Мелисса.

– Да, это тоже вроде как холодная война, только не между капиталистами и коммунистами, а между христианами и мусульманами.

Александр поворачивается к Рене.

– Знаешь, для меня наша встреча в Иерусалиме в 1099 году стала откровением. Я так этим проникся, что нашептал Гаспару желание возродиться для миссии спасения пророчества. Поэтому очень может быть, что я снова свяжусь с твоим старинным воплощением.

– Как друг или как враг? – с иронией спрашивает Рене, сдвигая на кончик носа свои очки в позолоченной оправе.

– Очень надеюсь, что как друг! Не представляю себя тевтонским рыцарем, если ты об этом…

– Давай выясним это прямо сейчас!

– Давай!

Они ищут на пароме укромное место и находят – туалет.

Запираются в кабинке и садятся спиной к спине на опущенную крышку унитаза. Здесь, в тесноте, где почти не ощутима качка, они возвращаются к своим старинным инкарнациям.

73

73

Ночь 30 мая 1291 года.

Крепость тевтонских рыцарей рядом с приморской деревней Фамагуста, освещенная полумесяцем, производит мрачное впечатление, отбивающее желание к ней приближаться.

Эврар тем не менее преодолевает это неприятное чувство. Он отдохнул, сытно поел и полон сил.

Великий магистр Тибо Годен сначала предложил напасть на тевтонскую крепость небольшим отрядом, но потом одумался: война двух христианских орденов была бы только на руку мусульманам. Поэтому выбор был сделан в пользу ночного рейда в составе всего двух человек.

Спутник Эврара – Оливье Бушар, сын Арно Бушара, назначенного командором тамплиеров на Кипре после того, как английский король Ричард Львиное Сердце отдал им остров.

Задача двух лазутчиков-тамплиеров, покинувших несколько часов назад дворец ордена в Никосии, проста: любой ценой добыть кодекс.

Они приближаются к крепости. Как ни странно, первая стена укреплений преодолевается без труда, но потом перед ними возникают непонятные фигуры.

– Сжальтесь, не бросайте нас! – молит дрожащий голос.