– Можно спуститься в подземелье? – спрашивает он по-английски.
– Там не на что смотреть, – звучит ответ, тоже по-английски. – Там хранится инвентарь для уборки и археологические экспонаты, которые не выставляются.
Посетитель и дежурный понимают друг друга с полуслова. Дежурные удаляются.
– Не желаю ничего слышать о новом ночном рейде! – шепчет Мелисса, округляя глаза. – Не хватало снова вызвать дипломатический инцидент в точке с раскаленными натянутыми политическими и религиозными страстями! Errare humanum est, perseverare diabolicum. Человеку свойственно ошибаться, дьяволу свойственно повторять ошибки.
Но, невзирая ни на что, трое французов прячутся в бывшем доме тамплиеров в Никосии и дожидаются закрытия музея, где нет никакой сигнализации.
Осветив смартфонами дверь, ведущую на лестницу, они толкают ее и спускаются в подвал. Им ничто не препятствует, вот только никаких бочек они не находят, только швабры, ведра и упаковки моющих средств.
Правда, под половиком имеется люк. Они спешат его открыть и натыкаются на тайник… совершенно пустой.
Вот это разочарование!
– Это было именно здесь! – восклицает Александр, желающий любой ценой доказать дочери, что его старинное воплощение, а значит, и он сам играют первую скрипку во всем, что касается пророчества.
Они шарят по всем углам.
– Здесь что-то приключилось, в результате чего пророчество исчезло, – заключает Рене. – Может, тогда же, при Клотильде и Эвраре?
– Помнится, у двери стояла стража, – говорит Александр.
– Эврар находился этажом выше, – напоминает Рене.
– Клотильда тоже.
Александр натыкается на вязанку хвороста, оказывающуюся на поверку ржавыми мечами, завернутыми в пыльную мешковину.
– Это же надо так небрежно относиться к историческим реликвиям! – негодует он, пробуя пальцем острие ржавого меча.
На рукоятках некоторых мечей изображен пламенеющий крест.
Рене упорно разглядывает пустой тайник.
– Оно было здесь… – твердит он.
– Было, да сплыло, – говорит Мелисса. – А вы на что надеялись? Что с 1291 года ваше пророчество пролежит в одном и том же месте?