Следом за этой мыслью у Рене рождается следующая, еще более тревожная.

Собственно, я даже не уверен, что, повстречавшись в своей теперешней жизни с прежним собой, сумел бы с ним поладить. Скажем, такой человек, каким я был пять лет назад, сейчас меня взбесил бы. Парень, которым я был еще раньше, показался бы мне высокомерным недоумком.

Он трясет головой, как будто хочет избавиться от всех прежних вариантов самого себя.

На мгновение он представляет себе шеренгу Рене Толедано разных возрастов, попавших на необитаемый остров. Ни с кем из них ему сейчас не захотелось бы подружиться.

Даже Рене Толедано шестидесяти трех лет от роду – жалкая депрессивная личность, неопрятный пьяница, жиреющий от неумеренного употребления пива и от пристрастия к cладостям.

Никакого сочувствия к подобному персонажу он не испытал бы.

Александр тоже, похоже, с трудом отходит от последнего эксперимента. Только через несколько минут он сообщает Рене с горделивой улыбкой:

– Клотильда – это я.

Женщиной он мне больше нравится, думает Рене, но не делится этой мыслью, а только хмыкает.

– Странный у тебя вид, Рене. Что-то не так? Все еще в чем-то меня подозреваешь?

Сейчас все ему выложу, сам напросился!

– Мое старинное «я» принимает меня за дьявола и пытается изгнать, прибегая к обряду экзорцизма. Странно, когда тебя вот так отвергает человек, которому ты желаешь только хорошего.

– В Средние века, знаешь ли, был очень распространен страх дьявола, демонов, сатаны.

– Да, угодив туда, к ним, я забыл об обскурантизме той эпохи. С Сальвеном я успешно прикинулся ангелом и понадеялся, что это пройдет и дальше. – И Рене добавляет со вздохом: – У меня было подозрение, что Клотильда – это вы. Такое впечатление, что я узнаю вашу душу, даже когда вы… женщина.

Мужчина, опершийся о стойку неподалеку, слышит их разговор и смотрит на них с подозрением.

– Заметь, это благодаря мне ты раздобыл пророчество. Для этого мне пришлось изменить собственному мужу и пойти на огромный риск, – напоминает Александр.