– Мы христиане, – говорит Александр и в доказательство демонстрирует крестик на шее.
– В эпоху крестовых походов ваши предки бесчинствовали на нашей земле.
– Так это когда было! – машет рукой Александр. – Срок давности, сами посудите…
– Мы здесь все помним, у нас от Истории не увернешься. Я вижу это так: трое христиан с мечами угрожали одному мусульманину в турецкой зоне.
– Это он угрожал нам револьвером! Он за нами гнался! – возмущается Александр.
– Это ваша версия. А я констатирую, что вы нарушили спокойствие. Будете ночевать в участке, а я тем временем подумаю, как поступить с вами дальше.
Их отводят в довольно просторную камеру с лавками. В углу спит человек. Они садятся.
– Я заметил у человека, который нам угрожал, татуировки, – тихо говорит Рене. – Волк на скале, а под ним полумесяц.
– «Серые волки»… – говорит Мелисса. – Турецкие фашисты! Эту группировку сколотил в 1968 году один военный, Алпарслан Тюркеш[39]. Они против коммунистов, греков, курдов, американцев, гомосексуалистов, евреев и христиан. Выступают за возвращение к границам Оттоманской империи от Египта до России. Они – вооруженный кулак партии Эрдогана. Западные демократии они тоже ненавидят. «Серые волки» готовы на любые провокации.
– Откуда ты все это знаешь? – спрашивает Александр свою дочь.
– Они – друзья Бруно… Все фашистские группировки мира поддерживают связь по интернету.
– Как фашисты умудряются спеться с исламистским движением? – удивляется Рене.
– Религия и гражданство отходят у экстремистов на второй план, – объясняет Александр, – потому что у них повсюду общие ценности: национализм, культ авторитарных вождей, преклонение перед насилием. Крайне правые и турецкие исламисты – естественные союзники, хотя бы потому, что у них общие враги.
– Уймись, папа, знаю я твои теории о сходстве между крайне левыми и крайне правыми.
– Признай, дорогая, что объективно существовало много общего между Муссолини, Гитлером, Сталиным, Мао, Пиночетом, Пол Потом, Хомейни, Башаром Асадом… Черные, красные, зеленые знамена осеняют один и тот же проект – тоталитарного общества.
– Нельзя всех грести под одну гребенку! – возражает Мелисса. – Коммунисты отстаивают идеал.
– В конечном итоге руки у всех у них оказываются в крови, а в обществах, считающих себя идеальными, нет ни свободы, ни оппозиции, ни свободной прессы, каста сообщников присваивает все ресурсы.
Рене знаком просит их говорить тише.
Человек в глубине камеры по-прежнему дрыхнет.