Когда они проскальзывали мимо нас… типа, мы тут так — мимоходом приблуднули… я усек довольный взгляд Арча, которым он покосился на мужиков. И вкупе с полным окружающим нас безлюдьем это снова меня напрягло.

Но обдумать данную мысль в должной мере мне не удалось. В этот момент мы как раз зашли в обширный, изукрашенный фресками и лепниной холл, в который выходило несколько высоких двухстворчатых дверных проемов, а вот ни одного коридора или лестницы из него не выводило. Стало понятно, что мы пришли туда, куда шли.

Что Арч и подтвердил, указав на одну из дверей:

— Проходите. Вас там ждут, — и… бочком, бочком сам начал сдавать туда, откуда мы пришли.

Вот теперь точно стало подозрительно…

Я проводил его взглядом, и замер возле указанной двери, соображая заходить мне внутрь или лучше линять, пока не поздно.

Опять же, обдумать это «не поздно» мне снова не удалось. Из-за неплотно прикрытых створок раздались женские причитания, перемежающиеся всхлипами, и по голосу я признал… вроде, как нашу княжну.

Понятно, что ни о каком тихом отступлении речи уже не шло, и даже о деликатном постукивании — я просто вломился в комнату.

Мне предстала… наверное, спальня, хотя залище, конечно, был огромным. Но вот монструозная на возвышении кровать под многослойным балдахином, хоть размером и косила под крестьянский домик, но все ж явного своего назначения таким видом не отменяла.

Драпировки по стенам, зеркала, вазоны с цветами… все это, вместе с кроватью, как-то промелькнуло и тут же забылось, потому, как возле ступеней подиума лежал, раскинув руки и ноги, ни кто нибудь, а сам герцог. Длинное одеяние на нем было распахнуто, и сразу бросилось в глаза, что он под ним голый, а его бледные грудь, растекшееся на стороны пузо и даже ляжки, просто залиты грязно-алым! И только расслабленный член дохлым червяком на отлете выделялся поверх этого красного. Мерзкая и… мрачная картина.

Но главное и худшее в ней было то, что над всем этим кошмаром, стоя на коленях и сжимая руками здоровенный кинжал, возвышалась… действительно наша княжна.

Видок у девушки был ужасен. Ее волосы, совсем недавно еще убранные в сложную прическу, оказались растрепаны — косы с лентами распустились и вместе с локонами перемешались в нечто неопределенное. Ярко зеленых атласных верхних юбок не имелось, а сквозь сетку кринолина торчали кружевами лишь нижние. А вот расшитый корсаж от платья был на месте, но создавалось впечатление, что его по вороту рванули и в этот разрыв тоже высовывались оборки белья. Руки Джены, которыми она судорожно сжимала нож, были красны от крови герцога.