Поймал себя на том, что от таких мыслей и невозможности что-то сделать, сижу и бьюсь затылком о стену. Да видно, вдобавок еще и озвучил как-то свои беспонтовые метания, потому как Крис, так и не открывая глаз, спросил:

— Жень, что происходит? Зачем ты там стучишь и про что бубнишь?

Я посмотрел на него. Парень как упал, так и лежал на боку в неловкой позе. На улице уже рассвело вполне, и даже солнце похоже вышло, и теперь косой, каким-то чудом попавший в наше окно бледноватый луч падал на лицо парня и ярко высвечивал лоб на затененных чертах. Стало видно, что он не просто белый до зеленцы, но и поблескивает испариной. Приятелю моему однозначно было очень плохо.

Тут, до кучи похоже, вспомнился и Руди, как он нас провожал на прием. Так и встала перед глазами картинка, как удаляясь от особняка, я обернулся и увидел сидящего на крыльце громадного черного кота, который, вытянув башку напряженно, полным тоски взглядом отслеживает наше удаление.

Стало совсем тошно.

— Ты лежи, лежи, не волнуйся, — все же постарался успокоить хотя бы Криса.

А сам принялся разглядывать наручники, в попытке понять, что они собой представляют и как можно их снять.

Ведь можно? Все ж на каждое действие имеется свое противодействие… так вроде говорят?

Если рассуждать логически, то весь «смак» этого приспособления заключался именно в серых невзрачных камнях. Значит, если их как-то удалить из браслетов или испортить, то наручники утратят свои свойства?

Камней тех было по одному на каждом браслете. Цепь своей тяжестью проворачивала железное кольцо так, что он оказывался сверху. В общем, покрутив штуковину, я передвинул ее настолько, чтоб «галька» оказалась на нижней части запястья, а потом со всей дури долбанул ею об пол.

Результат? Да никакого! Если не считать, конечно, сбитой, и тут же начавшей кровоточить кожи…

— Жень, не пытайся… — подал голос Крис, который видно наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, — мыслишь ты, конечно, в верном направлении, но и их люди, не глупей нас с тобой, разрабатывали. Там защитный контур, наверное, установлен такой, что скорей стену этим браслетом прошибешь, чем его структуру нарушишь.

— Но надо ж что-то делать! — воскликнул я. — Ты все о них знаешь? Есть, какая лазейка, как их снять?

— Я думаю…

Я так и не понял, что парень хотел сказать, то ли он просто раздумывает пока, то ли это все-таки была попытка высказать мне уже некие соображения. Но за дверью опять зашевелились, а когда послышался скрип открываемого замка, то наши цепи снова поползли вверх, и пришлось подниматься.