— Это не так… — тихо сказала она.

— Да я, собственно, и не ожидал, что ты признаешься. Все понятно, прием знакомый — злой и добрый полицейский, кнут и пряник…

— Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь?! — воскликнула Юлия. — В том, что прибежала в волнении за тебя, зная, насколько жесток, бывает Рарш?! В том, что пытаюсь облегчить тебе и твоему другу пребывание здесь?!

— Именно в этом, — подтвердил я. — Сначала приходит этот козел, весь из себя такой могучий маг! Швыряется в нас, прикуроченных к стене, огнем, потом выдвигает ультиматум, угрожает! А потом ты, ласковая, являешься — жалеешь, лечишь и вообще, лапушку нежную из себя перед нами строишь?! Зачем?

Девушка ничего мне не ответила, а погладив Криса по щеке, сказала ему:

— Все, маленький. Большего я сделать для тебя не могу, все ж я не человеческий целитель…

Тот в ответ блаженно заулыбался и принялся благодарить, дескать, и так значительно лучше себя теперь чувствует. Мне же, несмотря на недавнюю жалость, захотелось наподдать теперь Крису — так, чисто, чтоб привести в чувство. Поскольку стало понятным — парень уже поплыл и теперь полностью находится во власти этой стервы. А я-то по-прежнему противостоять ничем ей не могу!

Впрочем, прямо сейчас, хоть как-то воспользоваться результатом трудов своих Юлька не пожелала, а лишь улыбнулась парню в ответ и с задумчивым видом отошла к стене с окном.

Я же замер в напряженном ожидании чего угодно… но только не того, как повела себя она. Мне-то казалось, что сейчас она соберется с этими своими блядскими способностями и опять предпримет попытку повлиять на меня. Или, возможно, потеряв терпение, тоже применит для устрашения что-то из боевого арсенала. Или, на крайний случай, психанет и оставит нас здесь дожидаться кого пострашней.

Но нет. В какой-то момент она встрепенулась, подняла голову к окну и тихо посвистела. Через пару секунд к проему спикировал воробей и уселся между прутьев решетки. Девушка подняла руку, и птичка перепорхнула к ней на пальцы. И уже с ней в ладонях Юлия подошла снова ко мне.

Но и стоя передо мной, заговаривать она не спешила, а продолжила «общенье» с птицей. Поглаживала маленькое тельце аккуратно, тихо посвистывала и что-то приговаривала. И тот растопырился, крылышками забил, зачирикал, да так, что его рулады получились под стать соловьиным!

И только когда воробей исполнил нам целую арию, девушка опять подняла глаза ко мне:

— Видишь, какова моя природа?

— Вижу, — угу, что-то блядское там точно есть, — воробей самец, я правильно понимаю? — подбавив сарказма в голос, уточнил я.