Козлине с Юлькой оставалось до нее всего ничего!

Воздухом и огнем пробить совмещенный щит «ассасинов» у меня не выходило, а другими стихиями я не владел. Но мысль, что однажды они все равно должны были проявиться, и почему бы не попробовать призвать, к примеру «землю», прямо сейчас, как-то сама накрыла меня.

Я остановился и коснулся руками камня пола.

«Пожалуйста… надо! Очень-очень надо!», — принялся я уговаривать, то ли себя — неумеху, то ли спящий еще дар, то ли Судьбу, чтоб хоть однажды хоботом мотнула именно в ту сторону, в которую требуется именно сейчас, и именно что — позарез.

Кто-то?… что-то?… отчаянный клич мой услышал!

В пальцы толкнулось так, будто камень ожил и я ощутил составляющие пола. Не железобетон. Понятно. Железа не обнаружилось, зато просмоленные и неотзывчивые бревна имелись. Но вот между ними мешанный с камнями… все же цемент?… глина?… да пофиг!… главное, я точно мог превратить это в пыль!

Верхние шлифованные плиты пошли дыбиться волной, точь-в-точь как у Мара земля в лесу или песок на турнирном поле. Я довел ее до ног удирающих «ассасинов» и руки сжал, кроша все, что там имелось, в труху. Раздался хруст камня, и мужики с громкими воплями провалились!

Но моя неопытность не позволила мне рассчитать пролом так, чтоб он попал под ноги и Раршу.

Пока сам бежал до дыры, успел увидеть, как тот на шум резко обернулся, отчего обморочная девица начала выскальзывать изего рук, он попытался ее удержать, но видя приближающегося меня, выпустил совсем, и та, как была без чувств, так безвольно на пол и завалилась. А он, наподдав по спине остановившейся было Юльке, ухватил ее за руку и припустил к лестнице, которая была от них уже всего метрах в трех.

Я к этому моменту добежал до пролома. Сквозь пыль в дыре увидел, что на груде камней, щебня и какого-то раскрошенного до состояния песка раствора, лежит, наполовину погребенный один из «ассасинов». И он точно уже неживой. Второй же, почти выбравшийся из завала, видно пострадал меньше, и стоило мне высунуться через край, как он запустил в меня воздушными лезвиями.

Бликующие бумеранги я отбил и сразу же окатил его огнем. Тот заорал так, что стало понятно — в ближайшее время он мне не противник.

Сколько вложил в фаер силы? Не знаю. Мне было не до расчетов атакующего атрибута. Я спешно мостил воздушную подушку под ноги себе, чтобы сигануть туда — в дырищу.

Но эта схема тоже была отработана не очень, так что, приземляясь, в щиколотке ногу я все же подвернул. Боль в ней дернула резко, но через мгновение, пошла на спад, дав знать, что это не перелом. Но именно из-за нее, занятый собой, упав, я даже не огляделся толком. И даже дикий вой обожженного воздушника сразу к нему моего внимания не привлек.