Тут за нашими спинами раздался натужный хрип и мы все обернулись в непонятках. Вроде ж Мар был сбоку от нас, а Сули уже успокоилась.

Глава 44

Глава 44

Хрипела эльфийка. Она лежала там же, где и стояла на коленях, когда просила Рарша ее отпустить. Тело девушки корежило, а руками она пыталась оттянуть и так открытый ворот. Она явно задыхалась.

Мы кинулись к ней. Лицо Юли побелело, а глаза и губы ее будто обвело тенями. Ртом она усиленно хватала воздух, а ногтями уже разодрала себе горло.

— Джена, помоги! — крикнул я.

Девушка, впрочем, была уже рядом и водила светящимися ладонями над эльфийкой.

— Я ничего не могу сделать! — воскликнула она в отчаяние. — Что с ней?! Моя магия будто в нее не проходит! Я такого не видела никогда!

— Она говорила, что на ней клятва служения и рабская печать… — тихо сказал Крис.

— Да… — прохрипела Юля, — Рарш не освободил меня, а просто оборвал узы… дышать нечем… — и опять потянула свое декольте за уже изодранные кружева.

Я ухватился и рванул ворот так, что тонкая ткань и даже плотный корсаж расползлись под моими руками до пояса. Груди вывалились, но на них я, понятно, не смотрел, напуганный состоянием девушки.

Но все же мое внимание они привлекли, потому как на фоне их белоснежности кроваво-черная вздувшаяся печать смотрелась непотребно ужасно! Так, наверное, выглядит свежевыжженное клеймо, поставленное каким-нибудь садюгой, который не убрал раскаленный металл сразу.

— Стоит на месте источника! Это рабская печать, которой клеймят попавших в рабство магов в некоторых неразвитых мирах, — к месту, но не вовремя уточнил увиденное Крис.

— Что делать?! — запаниковал я, потому как Юлька, хоть и перестала так отчаянно задыхаться, но принялась сознание терять.

— Оно не пускает мою силу… — растерянно ответила княжна, с ужасом разглядывая тот кусок пожженного, начавшего еще и кровоточить, мяса, что находился в месте солнечного сплетения у эльфийки на груди, — у нее сейчас сердце остановится…

— Да, я умру… — вдруг пришла в себя девушка, — я знала, что так будет, когда не пошла за ним. Но я сама это выбрала — так будет лучше. Я устала… — ее голос едва слышно шелестел, и сил видно у нее совсем уже не было, но она потянулась ко мне.

Рука ее беспомощно упала, так и не коснувшись меня. Я сам наклонился к девушке:

— Юль, что ты хотела?

— Меня Эйюнель зовут… помни… поцелуй меня пожа…

Да кто целуется в такой момент?!