Пусть поздно — по всполохам Смерти, которыми так и тянуло с севера, бой уже начался — но это все равно лучше, чем украдкой передавать из рук в руки корзины с зельями, ящики с арбалетными болтами и бочонки с огненной водой.

В общем, вопрос с тылом был решен окончательно и бесповоротно, и я, отсалютовав на прощание Герману, побежал на север — туда, где сильнее всего тянуло Смертью.

Казалось бы — все отлично. Решил проблему с Лар’Тарго, обеспечил пути отхода и даже получил ещё одну Грань! Но на сердце было тяжело.

Я бежал по туманным улочкам умирающего города и никак не мог понять, в чем причина плохих предчувствий.

До тех пор, пока не оказался на крыше казарм резервистов, где уже находились Аш с Зиданом, и откуда открывался отличный вид на Северный район Лютиков.

— Поздравляю, господа, — Аш был предельно собран и хмур. — У нас проблемы.

— Я бы сказал, — голос Зидана дрогнул, — крупные проблемы. Шансы на победу даже с учетом магов Корзина едва дотягивают до двадцати шести…

Двадцать шесть, на мой взгляд, это ещё отличные шансы.

Псы решились на финальный штурм и бросили на нас все свои резервы.

Ровные коробки легионеров, беспрепятственно двигающиеся по тому, что раньше было Имперской дорогой…

Прущая со всех сторон нежить — как простенькие зомби, так и умертвия с костяными гончими…

Но самое главное — мой оживший кошмар — главный козырь Зарыша… Костяной, мать его, дракон.

Глава 26

Глава 26

— Что скажешь? — хрипло поинтересовался Аш, не сводя глаз с дракона. — Ты у нас теперь… единственный эксперт по нежити.

— Зидан все верно сказал, — неохотно ответил я. — у нас крупные проблемы. И дело даже не в самом драконе, а в некроманте.

— А что с ним? — тут же нахмурился де Грасс.

— К нашему счастью, дракон ещё не умеет летать, — я кивнул на высшую нежить, от которой так и шибало аурой Ужаса. — Но к нему тянутся десятки, а то и сотни нитей от умирающих псов.

— И это плохо?