Парочка вышла из квартиры, тщательно заперев две стальные двери. Любой, кто увидел бы их на улице, решил, что они смотрятся комично. Готическая девочка-конфетка, одевшаяся слишком легко даже для теплой летней ночи, и парень в самом что ни на есть сталкерском прикиде, слишком душном и жарком в такую пору. Покинув родной двор, они вместе прошли пару перекрестков. Потом Игла, кокетливо чмокнув парня в щечку, свернула к старому городскому кладбищу. Там среди склепов и могильных плит постоянно собирались готы и прочие мистификаторы.

Гештальт продолжил свой путь к спуску в катакомбы, что располагался в подземельях старой крепостной башни. Для романтиков июньская ночь дышала прохладой, полная луна бросала на городские улицы длинные тени, но парню было душно в его облачении. Пересекая своеобразную зебру из освещенных и темных участков улицы, он мечтал лишь об освежающем ветерке. К тому времени, как Гештальт добрался до башни, он окончательно взмок и десять раз пожалел, что решил выйти в ночь. Спуск в подземелье был забран решеткой и закрыт на замок, но парня это не остановило. Полминуты возни с отмычкой, и дужка замка, щелкнув, выскользнула из корпуса. Закрыв за собой решетку, Гештальт ступил в абсолютную темноту. Коротенький вход в подземелья он изучил досконально и мог пройти даже без света. Три шага вперед, затем десять ступенек вниз. Потом еще шаг вперед и шесть шагов влево. Здесь можно залезть в мешок и вытащить налобный фонарик, не опасаясь, что кто-то сможет увидеть отблески света снаружи. Заполненный пылинками конус света осветил небольшую комнатку, от которой брали начало два прохода вглубь подземелья. Гештальт свернул направо и уверенно зашагал вперед, временами пригибая голову, чтобы не задеть перекрытия тоннеля. В комнате с развилкой и возле нее в тоннелях валялся мусор — периодически молодежь срывала замок, а иногда и саму решетку. Но редко кто из любителей выпить или ширнуться в гнетущей обстановке уходил дальше первого поворота туннеля. Воздух стремительно становился все более спертым и пыльным, а постепенно сужающийся туннель вызывал у неопытных исследователей чувство острой тревоги. Самых же ретивых в конце ждало разочарование в виде двери, оббитой листовым железом. Гештальт сам установил ее когда-то вместо старой гнилушки, что была здесь.

По-хозяйски открыв дверь ключом он, наконец, ступил в катакомбы, что по слухам тянулись под всем городом. Потолки здесь были повыше, а воздух свежее, благодаря редким воздуховодам, чудом сохранившимся с прежних времен. Жаль, лишь запахи в катакомбах зачастую не радовали посетителей. Вот и сейчас откуда-то тянуло падалью. Гештальт поморщился. Он с удовольствием надел бы респиратор, чтобы приглушить обоняние, но это было слишком опасно. Узкая полоска света от фонаря не могла дать достоверной картины, а своды катакомб искажали звуки. Впрочем, некоторые жители подземелья умели перемещаться и вовсе бесшумно, так что обнаружить их приближение можно было только по зловонию. Гештальт сделал небольшую остановку. Извлек из вещмешка болотники, которые натянул поверх ботинок, и толстые резиновые перчатки, а также строительную каску. Вообще, он терпеть не мог головные уборы всех видов и мастей, но личные прихоти уступали необходимости.