Все понятно — южане вели какие-то свои игры и захотели впутать в это еще и Тейвона. Но был ли у него выбор?

— Ваш ветувьяр плетет какие-то интриги, — Выдохнул он, — С чего я должен в них участвовать?

— Я уже никогда нье узнаю, о чем думал Кастил, — С сожалением заверил Флавио, — Я делаю лишь то, что мнье сказали, но со своей стороны обещаю, что мое герцогство будет вам союзником. Но только вам, а не имперскому ставленнику.

Тейвон крепко задумался. Все это подозрительно походило на хорошо спланированную ловушку, но у него не было выбора. Если он хотел вернуть Кирацию и свой трон, нужно было хвататься за любую — а уж тем более, за единственную — возможность. И все-таки прежде, чем согласиться, он зачем-то задал еще один вопрос:

— Ваш ветувьяр мертв?

Тейвон никогда не говорил о Джеррете в прошедшем времени и, наверное, еще не скоро сможет к этому привыкнуть, но Флавио сказал. Это не могло ничего не значить.

— Кастил покончил с собой. Еще сьекунда, и я бы нье смог вернуться, но он оставил мьеня жить.

То, как это было сказано, не оставило у Тейвона никаких сомнений — когда-то давно Флавио чувствовал то же самое, что чувствует сейчас он. Сейчас он привык, но пустота и сожаление о том, что ты не смог ничего сделать, никуда не делись.

“И меня Джеррет оставил жить” — подумал Тейвон. “Он, гораздо более сильный и смелый, оставил в этом мире меня — уж вряд ли для того, чтобы я сидел в этой комнате, проклинал все на свете и ничего не делал”.

— Хорошо, я приму вашу помощь, — Кивнул Тейвон, — Но пока что у меня нет никакого плана…

— Для начала просто притворяйтесь мьертвецом, — Посоветовал Флавио, — Остальное не важно.

Тейвон с радостью бы пошел на это, если бы не Ремора. Он должен дать ей знать, что жив. Любым способом.

Наемник грациозно поднялся со стула и вернул его на место, собираясь уходить.

— Постойте, Флавио, — Позвал Тейвон.

Наемник замер на месте.

— Мне нужно дать сестре знать, что я жив. Она там наверняка с ума сходит!

— Ньет, — Коротко ответил южанин.

— Она не предаст, — Заверил Тейвон, — Реморе можно доверять.

— Она близка с Лукеллесом, — Отрезал Флавио, — Даже если она ничьего ему не скажет, он может догадаться по ее поведению.

Больше он разговаривать не пожелал. Просто ушел и закрыл за собой дверь.