- Из Грозда?! Я думал, что ты для него …. Как там в том письме? Арн-Дейлский козолуп? И что-то про твою покойную матушку и ежа.

- Новость такая, что он максимально вежлив. Вот:

Казначей развернул свиток, углубился в чтение. С каждой строчкой его брови все ползли вверх.

- Дела-а-а… - Кинул он свиток на стол - Теодорик и Свен снюхались, это, конечно, та еще задница. Так вот что там делается у Южан. То есть сейчас они займут… уже заняли? Несколько городов, получат еще один выход к горам.

- Как учил меня отец – бей первым.

- Так почему горы? Из письма я понял, что гномы и воины Теодорика шастают и у его границ тоже. В Фахро тоже, как я понял, залетают эти, как бишь их? Рейдеры. Отправь подмогу туда.

- Нет пока необходимости. А вот если они займут горы, то выйдут прямо на бывшие земли Аррена. И деревянный острожки, что там строит бывший комендант, нам никак не помогут.

- Ты не учитываешь еще одного - заговорил лейтенант – там уже многие годы, как разборки между отдельными племенами. Довольно серьезные.

- Так, мы вмешиваемся, как и наши враги, в свару между дикарями, которые, в любом случае, не пустят нас дальше ущелья? И что нам это даст? – удивился казначей.

- Я связался с главой самого сильного племени. Тем самым, которое хранит секрет… черного порошка. Такой союз даст нам время. Зимой горы станут труднопроходимыми, и Теодорик со Свеном явно к нам не сунутся, большим числом, по крайней мере…

- Быть того не может? С ними возможно договориться? Ты уверен? Гонец уже вернулся? Не висит где-нибудь в предгорьях?

- Да, вернулся.

- Как? И даже с головой на плечах?

Майсфельд положил на стол кольцо, которое было у Свикхеймды.

- Помнишь, нам сказал тот… странник, чей это перстень?

- Смутно – неуверенно кивнул казначей.

- Ахмеда, который, вроде как, мнит там себя наследником какого-то княжеского рода, ушедшего в горы «от пороков и соблазнов равнин». Он обещал помочь.

- Помочь? За эту безделушку?

- Нам не понять их народ – пожал плечами лейтенант. – но некоторые вещи для них сакральны. Так что и Ахмед, и его люди ради этого куска золота, причем, довольно паршивого, отправятся даже в Преисподнюю.

- Что же… Я слушаю.