Часть отрядов рейдеров и гномов отправляли потушить и отбить катапульты. Дружинники выстроились несколькими квадратами перед горящими катапультами, не давая никому к ним подойти. Хелдора со спины обдавало жаром что, казалось, сейчас и его налатник займется от выстреливавших искр, но сейчас было важно даже не оборачиваться на горящие остовы осадных орудий.

В это же время горстка людей Ахмеда в лоб атаковала лагерь – залпом разрядив свои пищали. Затем они, быстро засыпав пороха больше чем обычно, от души насыпали дроби, гвоздей и прочего мусора, после чего, подойдя в упор , наподдали еще раз. Но это были не все сюрпризы - у многих остались еще эти таинственные снаряды, в которых, безусловно, тоже находился порох. Теперь загорелись еще и шалаши, навесы и вообще все, что во вражеском стане могло гореть.

Не останавливаясь ни на мгновение, они протиснулись сквозь ограждения и атаковали противников саблями. Они без всякой пощады рубили заспанных противников, но те, в конце концов, взяли последних горцев числом. Все они погибли до единого, а если кто из их товарищей падал – добивали его, чтобы тот не угодил в плен…

Воющее пламя поглотило катапульты, и вскоре от них остались лишь куски железа, что не позволили им развалиться сразу же, при взрыве пороха. В лагере были слышны вопли и стоны. Не дожидаясь контратаки, Лейтенант приказал поспешно отходить в крепость – меньше всего хотелось, чтобы враг, оправившись от жестокого удара, прижал их к плато.

Вернувшись в лагерь, дружинники выпили за упокой своих храбрых, но диких союзников. Джеремус, пока никто не видел, беззвучно рыдал над ранеными, которых так старательно опекал. Он привык ко многому… Но страшней всего было, как раненые, только начавшие идти на поправку, с радостью приняли смерть от рук своих товарищей. Улыбка одного из убитых, застывшая гротескной маской на лице, еще долго снилась ему.

Разрушения в лагере были потрясающие – раньше полудня в себя недруги не придут. Торопливые гномы оттащили испорченные катапульты и теперь, как могли, пытались собрать из пяти катапульт хотя бы две.

Алан мрачно смотрелся в походное медное зеркало. Горящий порошок обезобразил его лицо, хотя он был довольно далеко от взрыва. Теперь на левой щеке был еще и уродливый ожог… Раньше дамы при дворе и так побаивались его шрама и бельма на глазу, так теперь и вовсе отвернутся как от прокаженного. Фер, не отходивший от своих катапульт, прямо там со своими лучшими бойцами и сложил голову. Безрассудный глупец!

После неудачного штурма и неожиданной вылазки объединенная армия усохла на треть, а если бы его кнехты не загородили все проходы и не повесили бы пяток дезертиров – от них и вовсе осталась бы половина.