Только тут Шурка, наконец, увидела пробоины на фюзеляже, схватилась за голову:

– Ох, ёлки-моталки! Ну, паразиты! Опять всё порушили!! – она повернулась к командиру и сокрушённо всплеснула руками: – да тут снова на полдня работы!

Шурка вскарабкалась на центроплан, заглянула в кабину стрелка:

– Ох, ё-ё-ё! Вот сволочи, а? Точно, в лафет снарядом прилетело! Пол рамы разнесло и искорёжило! Как ты вообще стреляла-то после этого? Ой, да тут в бортах ещё куча мелких осколков застряла! Смотри-ка сь! – она выковыряла из фанерного борта осколок, да тут их десятка два, не меньше! А в тебя-то всего один и попал! Повезло тебе!

Агния в этот момент сосредоточенно выковыривала один за другим несколько мелких осколков из американского бронежилета: они пробили верхнюю ткань, но застряли в бронепластинах. При этом она вполголоса бурчала себе под нос:

– Ага, повезло… Повезло, что на мне эта хреновина напялена. Тяжёлая, зараза, и неудобная – страсть! Но иногда полезная.

Из-под крыла чёртиком вынырнул сержант Веселовский и заорал как оглашённый:

– Ну что, Шурка, бежать тебе опять к Макарычу!

Держась за борт кабины, она настороженно обернулась:

– Это ещё зачем?

– А они, – он кивнул головой на Андрея с Агнией, – тебе ещё не сказали?

– Не-е-е-т…

– За краской беги, дурёха! Звёздочки рисовать!

Она повернулась к Андрею:

– Командир! Так вы что, сбили, что ли, того гада, что этот дуршлаг вам сделал?

– Да сбили, сбили, – добродушно ответил лейтенант, – отлетался гадёныш!

– А кто сбил-то?! Ты, командир, или Агния?

– Да оба они по фрицу завалили, – рассмеялся Толик, – мы с Ильёй всё видели, подтвердим. Первого – Огонёк, второго – Андрюха, – и для лучшего пояснения своих слов он смачно треснул правым кулаком себя по раскрытой левой ладони, – В лоб ему такую дулю закатал! И пошёл тот крылышки по соснам разбрасывать!

А Шурка уже стремглав бежала к Алексею Макарычу, старшему технику звена, вопя на пол аэродрома:

– Дядя Лёша, дядя Лёша! Краску давай! Звёздочки рисовать!