Этот поцелуй был какой-то… другой. Хрупкий, порхающий. Преисполненный нежности. Я не знал, как без слов сказать Лори, что я люблю ее, что она мне очень дорога, что я дико испугался, что могу ее потерять, что я готов был умереть, лишь бы она выжила… Я не знал, но очень старался передать это поцелуем, потому что пока мне не хватало духу сказать это обычными словами.

Лори погладила меня по щеке, и я всё-таки нашел силы накрыть ее ладонь своей — еще дико слабой и дрожащей, но накрыть, почувствовать ее тепло, быть рядом…

Мы целовались так до тех пор, пока в палату не стали ломиться лекари с новой порцией восстанавливающих зелий для меня, среди которых одно было с сильным снотворным эффектом. Так я и заснул, держа Лори за руку и глядя в ее красивые глаза. На душе было спокойно, потому что сердце переполняло странное счастье.

[Лорелей]

Калипсо понемногу шел на поправку. Пока что ему был прописан строгий постельный режим, и обычную еду ему пока есть не разрешали, потому что она сейчас могла нарушить хрупкий баланс в организме. Калипсо лишь поили бесконечными сыворотками и зельями, у многих из которых был сильный снотворный эффект, так что большую часть времени Калипсо спал. Его упрямство не давало ему лежать спокойно, но после одной крайне неудачной попытки самостоятельно встать на ноги Калипсо больше не предпринимал попыток выйти из лечебницы раньше времени.

Калипсо ненавидел чувствовать себя слабым… И он ужасно стыдился проявлять эту слабость передо мной. И каждый раз удивлялся тому, что я воспринимала эту его временную слабость совсем иначе. Я очень старалась передать это свое другое восприятие Кэлу, и, кажется, у меня это даже начало получаться.

Сама я была в норме и днем продолжала активную учебу с сокурсниками — пока без своего куратора, пока что за мной временно присматривал Эрик. Моя магия вела себя на удивление стабильно, я ощущала лишь частично мутные колебания, с которыми привыкла жить и ощущать этот дисбаланс ежедневно. Но сейчас он был не такой яркий, как обычно.

Утром я успевала забежать в лечебницу и предотвратить местный апокалипсис. А точнее: спасти целителей от праведного гнева Калипсо за то, что те пытаются напоить его с ложечки восстанавливающими зельями, потому что держать ложку и кружку в руках Калипсо от слабости еще не мог. И он только со мной не психовал, когда я его поила зельями, даже наоборот — как-то разом успокаивался и замолкал. И взгляд у него такой был при этом… глубокий, внимательный. Он будто пытался заглянуть в самую душу через мои глаза.