У нее были длинные светлые волосы платинового оттенка, яркие голубые глаза. Одета она была в униформу сумрачных странников — темно-синюю мантию с капюшоном с отличительной рунической эмблемой на груди. Но сейчас эмблема была заляпана кровью, мантия разодрана в клочья. Пылающий яркой синевой меч сумрачных странников был сломан — в руках Фелиции был лишь жалкий его обломок. Судя по жутким пятнам крови, сестру здорово приложило головой… С ее бока тоже сочилась кровь. О боги, что с ней произошло вообще?

Мы с братьями Родингерами осторожно перевернули Фелицию на спину, оказывая ей первую помощь восстанавливающими чарами. Калипсо в это время незамедлительно связался по браслету-артефакту с Наставником и нашими целителями.

Ильфорте появился рядом с нами очень быстро, и минуты не прошло. Вместе с парочкой целителей, которые тут же молча кинулись на помощь. Мы с Дельсоном и Дэйоном отползли чуть подальше, чтобы не мешать целителям, но сами при этом продолжали встревоженно смотреть на Фелицию.

— Фелиция! — охнул Ильфорте, усевшись около нее на колени и взяв волшебницу за руку, вместе с этим жестом вливая в нее немного своей силы для скорейшего восстановления. — Милая моя, что случилось?

Ответить Фелиция смогла не сразу, из ее горла вырвались лишь хрипы. Целители в первую очередь начали колдовать над горлом, легкими, и через минуту Фелиция смогла судорожно вздохнуть и просипеть:

— Он… Вырвался… из плена…

— Кто вырвался? Из какого плена? — спросил Калипсо, тоже усевшись рядом со мной на траву и обеспокоенно глядя на Фелицию.

Но она словно бы не слышала его. Взгляд ее был расфокусрован, вид отсутствующий. Но не такой отсутствующий и спокойный, какой у нее был обычно, а такой, будто Фелиция чудом вырвалась из мясорубки. Кажется, она была здорово контужена и плохо осознавала происходящее.

— Ему… помогли… Выпустили… — голос ее был совсем слабый. — Почти вся моя группа… погибла… я одна… прорвалась… И Рэйес… Он — в Штаб инквизиции… Я — сюда… Разделились… Чтобы предупредить… Всех… Что он вырвался…

— Да о ком речь? — напряженно спросил Калипсо.

А вот Наставник ничего не спросил. И по его поджатым губам у меня создалось впечатление, что он догадывался, что услышит в ответ. Догадывался и очень не хотел это слышать.

— Э́ффу… — выдохнула Фелиция таким тоном, будто это всё объясняло.

И умолкла, прикрыв глаза, видимо посчитав, что сказала все что должна была.

Я непонимающе переводила взгляд с насмерть перепуганной Фелиции на белое, как мел, лицо Наставника.

— Кто вырвался из плена? — спросила я и повернулась к хмурому Калипсо, на котором тоже лица не было. — Кто такой Эффу?