– Ммм… немного, – пробормотала Снефрид, все еще содрогаясь от мысли о собственном мертвом теле рядом с ним в постели. – Безделица.

– Все истинные герои так говорят.

Снефрид убрала желз под подушку и легла, повернувшись к Эйрику спиной и свернувшись, как зверек. Чего она совершенно точно не хотела, так это чтобы его сейчас одолели игривые помыслы.

Эйрик придвинулся к ней, обнял сзади и подсунул вытянутую руку ей под голову. Снефрид положила голову ему на плечо и ощутила, что ей необычайно хорошо, удобно и спокойно. Даже за оградой Асгарда она не могла бы почувствовать себя в большей безопасности. И она заснула, не успев подумать больше ни о чем.

* * *

Девять помощниц «малой вёльвы» продолжали бить в бубны, как вдруг с «госпожой Унн» стало твориться что-то странное. Она замолчала и застыла, широко раскинув руки с жезлом и ножом, отчего сама приобрела сходство с руной Альгиз. Потом вдруг дернулась, будто невидимая рука толкнула ее в спину. Вскрикнув, колдунья выронила свои орудия, сделала еще один принужденный шаг вперед и упала на колени.

Бергдис взмахнула колотушкой, давая знак к прекращению песни. Бубны стихли, но снизу, из-под мыса, доносилось шипение и плеск волн, как будто чем-потревоженных. «Малая вёльва» вскрикнула и упала, распростершись на камне, головой к воде; она извивалась, цеплялась за траву, а что-то невидимое будто тянуло и подталкивало ее. До обрыва оставалось уже несколько шагов.

Сообразив, что происход, Бергдис бросила бубен, метнулась к дочери и сорвала с ее головы соколиный убор с маской.

Нельзя так резко возвращать дух вёльвы, Бергдис это знала. Но она видела, что иначе невидимые враги сгубят ее дочь у нее на глазах, как недавно сгубили мать. Бергдис всю жизнь прожила среди чар, но сейчас вдруг подумала: не слишком ли сильный противник у них завелся, не изведет ли он, одну за одной, весь род ворожей из Дубравной Горки?

Ингвёр лежала неподвижно. Бергдис села рядом и положила ее голову к себе на колени. Ее дочь была жива, но без памяти. Внизу в волнах шипел невидимый змей, духи земли разлетались в ужасе.

Вдруг совсем рядом раздался шум и треск. Женщины подались в стороны, Бергдис вздрогнула и наклонилась, прикрывая собой неподвижную Ингвёр. Высоченный шест с вырезанными «черными рунами» рухнул наземь, голова лошади сорвалась с его вершины, прокатилась по камню и исчезла в волнах.

Шипение в темноте стихло.

* * *

Утром, когда было уже совсем светло, Эйрик Берсерк проснулся от каких-то легких приятных ощущений. Приоткрыв глаза, он увидел, что над ним сидит его вирд-кона и осторожными касаниями пальцев чертит на его коже защитные руны, отражающие насланную порчу. По всему телу, сверху вниз. Вид у нее был такой суровый и сосредоточенный, что Эйрик не решился показать, что проснулся. Понимая, что происходит, он не мешал ей и лежал неподвижно. Ну, настолько неподвижно, насколько это зависело от его силы воли. Заодно она могла убедиться, что вопреки попыткам наслать на него хвори, бессилие и беспокойство, как здоровье, так и самообладание у него в полном порядке.