Облокотившись на зубец и ястребом наблюдая за дочерью, госпожа Хелевайз покачала головой при виде замкового двора внизу.

— Как будто последний раз был всего лишь… репетицией. Или предупреждением.

Главный конюший смотрел в сторону Саутфорда.

— Армия королевы сегодня должна миновать водопады. Надеюсь, они готовы к этому.

Н’ПАНА — ЭШ

— Мой господин.

Орли опустился на одно колено, когда огромное создание заслонило небо, а затем приземлилось на пляж. Руины Н’Паны дали достаточно коры и досок, чтобы выстроить на скорую руку лагерь. В мелкой бухте нашли три бесценных каноэ. В глубине души Орли боялся и злился на себя за этот страх. Он понял, что потерпел неудачу, когда его лодки сожгли. Он знал, что его мрачный господин зол, и боялся Эша так, как никогда не боялся Шипа.

Устроив огромное тело на полоске песка, Эш перестал быть чудовищем. По берегу шагал одинокий темноволосый мужчина, длинный плащ ниспадал с его плеч, как пара закопченных крыльев, и он сильно хромал. При нем не было ни оружия, ни драгоценностей.

Войско Орли застыло от ужаса. Волна страха, обычно исходившего от дракона, теперь катилась перед высоким мужчиной.

— Сколько? — спросил Эш. Его ноги не касались песка. Его сапоги казались невероятно черными, как бархат или сажа. В его внешности таился обман: ветер не шевелил волосы, песок не прилипал к одежде.

— Мой господин? — переспросил Орли.

— Я спросил: сколько. Сколько чего, спросишь ты? — Насмешка Эша была подобна удару острого меча. — Возможно, я имею в виду драгоценные камни или прекрасных девиц.

Он сделал паузу, его лицо почти обмякло. Кажется, он думал о чем-то совсем другом. Потом снова ожил.

— И как Лот может жить в таком ограниченном теле?

Орли увидел его глаза. Это были огненные провалы, такие же алые и бездонные, как расплавленная скала, кипящая под Нагорным озером.

— Орли. Сколько полезных… способных сражаться… тварей у тебя есть?

— Почти четыре тысячи, мой господин, — гордо сказал Орли. Эш кивнул. Его лицо ничего не выражало.

— Лучше, чем я ожидал. Откройся. — Он не отводил взгляда, и в глазах его, лишенных зрачков, не было ничего человеческого. — Почему ты позволил Мурьенам задержать себя?

Орли молчал.