— Отвечай, — тихо сказал Эш. Голос его слышали все рогатые, все Стражи, ирки и боглины. Рхуки ерзали и казались смущенными.

Орли застонал.

— Мой господин… я…

— Да? — Это слово Эш умудрился прошипеть.

— Часовые подвели меня! И у него было больше людей и силы!

— В самом деле? Тварей у тебя вдесятеро больше. — В голосе Эша сквозило презрение. — Силой ты равен ему, и у тебя есть другие колдуны, которых ты мог попросить о помощи.

— Мой господин, я… — Голос Орли звенел от презрения к себе и непонятного гнева.

— Я ненавижу людей, — громко сказал Эш. — Я ненавижу их тщеславие, я ненавижу их распутство, я ненавижу их эгоизм, их бесконечную жадность, их мелочность, и больше всего я ненавижу их неспособность обращать внимание на детали. Когда я истреблю человечество, этот мир вернется к своему естественному порядку. И к деталям будут относиться должным образом. На колени.

Орли молча терпел гнев своего хозяина.

— Ты потерпел неудачу, и в своей неудаче ты обрек меня на поражение. — Эш внезапно протянул руку, положил ладонь между могучими рогами Орли и жестом заставил того опуститься на колени. — Открой себя, Кевин Орли.

— Мой господин, я… — Орли сжался.

— Подчиняйся, — велел Эш.

Орли подчинился, и Эш затопил его силой. Орли попытался закричать. Эш почти раздавил личность Орли, от нее осталась лишь ядовитая смесь ненависти и неуверенности. Он безжалостно проламывался через его душу, оставляя там только себя.

«Это должен был сделать Шип», — подумал Эш. Он перестроил внутренние процессы извивающегося, безмолвно вопящего разума и превратил остатки сознания в талант, заменив большую часть ментальных структур на свои, но ему помешали.

Что-то происходило на юге. Эш почувствовал, как дюжина боглинов ускользает из-под его контроля, затем сотня, и разум, занятый более высокими мыслями, вдруг задумался: не смешно ли это — заметить даже уход боглинов.

Эш протянул руку, не поворачивая головы, и поманил шеренгу рогатых людей.

— Пойдем, — сказал он. Это была отменная мера предосторожности — раздать самого себя. Защита от стихийного бедствия.

Большинство упало ниц, крича от ужаса, и запах их страха — мускуса, мочи и чего похуже — наполнил воздух. Ужас был ощутим, как миазм, сотни боглинов падали наземь.

Пятеро рогатых заставили себя двинуться вперед. Эш криво усмехнулся.

— Но люди очень, очень храбры, — сказал он, — это ваше единственное достоинство.