— Шесть стрел на человека, — сказал Джон Хэнд.
— Я знаю, — ответил Харальд Редмид.
Через полчаса Гэвин нашел Грегарио с почти двумя сотнями рыцарей, которые расседлали лошадей для отдыха, и отвел их назад как раз вовремя, чтобы спасти егерей Редмида, прижатых отчаянным боем к берегу ручья. Они держались, пока Экреч выводил свои легионы.
В воздухе висел странный мускусный запах, когда они отступили за ручей, забитый мертвыми тварями и уже выходящий из берегов, в ольховую рощу, отмечавшую границу весенних паводков.
— Что это за хрень? — сморщил нос Грегарио. Он осмотрел многочисленные глубокие зазубрины на клинке и задумался, увидит ли он когда-нибудь снова оружейника.
— Это запах, с помощью которого Экреч перетягивает к себе боглинов, — объяснил Гэвин.
Два легиона боглинов после целого дня боя сделались только больше. В такой ужасный день это было главной радостью. Ну, если не считать того, что Эш так и не напал и почти все были еще живы.
Грегарио заставил себя улыбнуться. Он проехал немного вперед, убрал меч в ножны на бедре и наклонился поблагодарить Экреча, чья белая броня после трех недель войны покрылась пятнами.
Упырь поднял продолговатую башку, и нижняя челюсть опустилась. Раздалось льстивое шипение:
— Ваш-ш-ши воины очень с-с-сильные.
Грегарио кивнул, и навязчивый свистящий голос стал еще громче.
— Союзники, — сказал Грегарио.
А ближе к вечеру граф Приграничья нашел самый восточный отряд боглинов, идущий через заброшенную ферму, и повел своих рыцарей, которые, несмотря ни на что, отдохнули, поели и сидели на свежих конях, в сокрушительную атаку, и они остановили поток врагов и отбросили их к краю леса. Погибли хейстенох и дюжина адверсариев. Сам граф потерял двадцать рыцарей, но маленькая победа всех порадовала, и армия, пошатываясь, двинулась в лагерь, где обычно ночевали торговые караваны перед последним переходом до ярмарки в Лиссен Карак. Там они обнаружили самые северные телеги обоза Дезидераты, и все люди получили колбаски и свежие яблоки, а лошади — корм.
— Мне кажется, что я оказался в кошмарном сне, — признался Гэвин Тамсин. — Скоро я проснусь и обнаружу, что весь покрыт чешуей.
Он откусил кусок колбаски.
— Это чудо, — улыбнулась Тамсин.
— Это проклятье, — сказал Гэвин.
— Чудо, — возразила Тамсин. — Такое же великое чудо, как то, что Эш не напал на нас сегодня. Я не смогла бы тебя спасти. Почему он не ударил?
Гэвин не смог ей ответить, потому что уже спал, прямо в доспехах, на голой земле, сжимая в руке колбаску.