— Эш заберет вас всех! Он отомстит за меня! — взревел Тайлер. Тоубрей поднял брови, словно потрясенный услышанным.

— Эш передавал тебе привет, — сказал он. — Ты ему больше не нужен.

Кроуберд ударил старого повстанца мечом под подбородок.

— Положи его рядом с сэром Джеральдом, — велел Тоубрей. — Думаю, сэр Джеральд пал смертью героя, пытаясь защитить королеву. Пожалуй, ему стоит поставить памятник, а, Кит? Увы, мы не успели восстановить порядок. А теперь я стал королем.

— Ваша светлость, с сожалением вынужден доложить, что мальчика здесь нет. — Кроуберд так привык сообщать своему хозяину только плохие новости, что сказал это запросто.

— Ушел с армией? — Тоубрей пожал плечами. — Как неудачно.

— Зависит от того, у кого он, — сказал Кроуберд. Он смотрел на мертвую женщину на полу, и ему не нравилось то, что он видел.

ЛИССЕН КАРАК

Темный час перед рассветом.

Время, когда умирают старики, и когда часовые засыпают, и когда мир меняется, пока никто не смотрит. Где-то там, за занавесом звезд, воплощением бесконечной музыки сфер, звезда встала рядом с другой звездой. Танец продолжился, бесконечный танец жизни и света в такой же бесконечной тьме.

Какой бы механизм ни управлял сферами, врата между мирами начали открываться.

Рядом — в метафизическом смысле — с Лиссен Карак пробудилась от движения врат воля. Она, бесконечно нетерпеливая, ждала, когда мириады составляющих ее существ воссоединятся со своими сестрами и братьями в миллионах сфер, ждала, а потом, стоило звезде чуть мигнуть, они оказались на месте.

Воля достигла промежутка между звездами, когда врата встали в одну линию, и загрохотала во врата, но они были заперты. У воли была целая вечность, чтобы продумать все дальнейшие шаги. Она напала на замок.

Мирам проснулась — ее трясла за плечо послушница по имени Мария Магдалина.

— Врата, мадам, врата! — кричала девушка.

Мирам вскочила с постели. Ночная рубашка путалась в ногах.

— Габриэль сказал — в пять двадцать!

Колокола били четыре.

— Хор! — пропела она в реальности и эфире.