— А что насчёт родных? — поинтересовалась девушка, — Скучаешь по ним?

— Мне кажется, мы об этом уже говорили, — я поставил кружку на стол и лениво потянулся, — Почти не помню, ни их, ни свою прошлую жизнь. Знаю, что что-то там было. Знаю, как примерно она закончилась. А в остальном… Будто кто-то стёр все оставшиеся воспоминания. Уж не знаю зачем.

— У меня тоже, — зябко поёжилась Айлин. Трухляш закончил умываться, зевнул и вальяжной походкой направился к девушке, — Вот только от этого ещё хуже. Вдруг… Не знаю. Вдруг мы тут тоже умрём. Умрём и забудем всё, что с нами было?

— Чтож… — я почесал бороду и разочарованно посмотрел на дно своей пустой кружки. Чтобы добраться до кувшина с водой, придётся вставать, но… Нет. Слишком уж лень, — Когда-нибудь это наверняка произойдет. Правило «всегда найдется рыба крупней», ещё никто не отменял. Впрочем, тут и без этого хватает опасностей. Достаточно одного удачливого паренька с вилами, которого приспичит нас убить.

— Это что, была отсылка на ведьмака?

— Ага, вроде того. Странно, что такие мелочи я помню, а действительно важные вещи забыл, — ухмыльнулся я, и в комнате повисло неловкое молчание, в котором было отчётливо слышно урчание трущегося о руки девушки Трухляша. Впрочем, продлилось это не долго.

— Извини, что ударила тебя тогда, на улице, — нарушила тишину девушка, — Я… Я просто испугалась. Что ты вот сейчас погибнешь, отряд распадётся, а мне… Мне просто некуда будет идти.

— Ну… Куда то же ты шла, до того как мы пересеклись в Деммерворте. И как-то выживала.

— Вот только получалось это не очень, — Айлин взяла возмущённо мяукнувшего трухляша и спустила его на пол, — Честно признаться после того, как я встретила вашу компанию, мне стало намного спокойнее. Появилась какая-никакая, но цель. Уверенность в завтрашнем дне. Даже несмотря на весь тот треш, что с нами порой происходит. И мне бы очень не хотелось всё это терять.

— Понимаю, — кивнул я, всё-таки вставая со стула, подходя к кувшину и тихо надеясь, что в нём не успел побывать какой-нибудь залётный Билли Джин.

— Ну, раз понимаешь, то пообещай мне кое-что, — Айлин откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки, и посмотрела на меня, — Пообещай, что не умрёшь. И что больше не будешь лезть на рожон. Мне правда бы не хотелось смотреть на то, как твоему мёртвому телу кладут в рот монету и потом сжигают на погребальном костре.

Я на мгновение замер. Перед глазами тут же встала картина с похорон Вига. Большая колода дров, на которой худощавое лежит тело, одетое в чистую рубаху. Я подхожу к нему, разжимаю пальцами рот и кладу на язык медную монету. «Последнее жалование». Дельрин подносит к погребальному костру пылающий меч. Политая маслом колода дров вспыхивает и тело моментально охватывают языки пламени. Мы стоим и молча смотрим, как наш боевой товарищ медленно, но верно превращается в горстку пепла.