Нас перехватили посередине пути, там, куда даже в теории не успеет подойти подкрепление ни от основных сил, ни от кого-то из сочувствующих генералов в Столице.
Войско сначала попало под огонь артиллерии, а потом оказалось взято в клещи многократно превосходящими силами противника. И это в условиях начавшего действовать подмешанного в солдатский стимулятор медленного яда. Лишь самонадеянностью молодого главнокомандующего и беспримерным героизмом солдат спецкорпуса, можно было объяснить то, что отравленная, преданная и избитая, но не сломленная армия смогла дать врагу отпор.
Войско сначала попало под огонь артиллерии, а потом оказалось взято в клещи многократно превосходящими силами противника. И это в условиях начавшего действовать подмешанного в солдатский стимулятор медленного яда. Лишь самонадеянностью молодого главнокомандующего и беспримерным героизмом солдат спецкорпуса, можно было объяснить то, что отравленная, преданная и избитая, но не сломленная армия смогла дать врагу отпор.
Да какой!
Да какой!
Разумеется, если бы не этот горделивый индюк, мнящий себя гениальным стратегом, всё сложилось бы куда хуже. А так вместо того, чтобы деморализовать армию Его Высочества разгромом его лучших сил, он, при таком перевесе не сумев одержать убедительной победы, добился строго противоположного.
Разумеется, если бы не этот горделивый индюк, мнящий себя гениальным стратегом, всё сложилось бы куда хуже. А так вместо того, чтобы деморализовать армию Его Высочества разгромом его лучших сил, он, при таком перевесе не сумев одержать убедительной победы, добился строго противоположного.
Жаль, что это ничего не изменило. Шанс на почти бескровную победу оказался безвозвратно упущен.
Жаль, что это ничего не изменило. Шанс на почти бескровную победу оказался безвозвратно упущен.
Мысли с чувствами, ворвавшиеся в разум в одно короткое мгновение, ощущались яркими, разрозненными, но отчётливо не моими. Осколки памяти напоминали цветную мозаику разбитого витража. Чьи-то лица, какие-то совещания, битвы.
Пожалуй, за исключением воспоминаний о фатальных последствиях предательства ублюдка-Винса, картины сражений сохранились наиболее целостными.
…Яцуфуса на плече, восемь призванных марионеток, рвущих противника — и я, поставив ногу на голову их командующего, наблюдаю за позорным бегством кучки жалких крестьян, которых нарекли дивизией.
…Яцуфуса на плече, восемь призванных марионеток, рвущих противника — и я, поставив ногу на голову их командующего, наблюдаю за позорным бегством кучки жалких крестьян, которых нарекли дивизией.