До пинты китового дерьма ему их обиды.

Голова у него слегка болела. Один чиновник на Плавучей базе, через череду которых его пропустили, как прибор на конвейере, предупредил, что неделю-другую головные боли будут периодически возвращаться. Но боль была недостаточно сильной, чтобы испортить ему настроение.

Он испытывал гордость. Дональд Хоган предыдущих тридцати четырех лет перестал существовать, но невелика потеря. Он был пассивным получателем или скорее даже сосудом, куда одна за другой валились груды все новой и новой внешней информации, но сам во внешних событиях не участвовал, был сдержанным, самодостаточным, настолько нейтральным, что даже Норман Хаус, с которым он жил в одной квартире, смог в приступе ярости назвать его бескровным, бесцветным зомби.

Впрочем, и на мнение Нормана ему теперь было наплевать. Он знал, какие ему свойственны латентные способности, и едва сдерживался, дожидаясь того момента, когда сможет выпустить их на волю.

У одного из складных столиков, ряды которых протянулись через весь зал транзита, усталый чиновник проверил его документы.

– В Ятаканг едете, гм? – сказал он. – Надо думать, не терпится себя оптимизировать!

– Я? Нет, я прекрасно функционирую во всех областях. А вот у вас такой вид, словно вы копите на билет.

На мгновение ему показалось, что чиновник его сейчас ударит. От усилий сдержаться его лицо побагровело. Он и слова не смог больше промолвить, только молча шлепнул документы Дональда под камеры и штемпельные устройства, а потом махнул проходить.

– Не нужно было так говорить, – сказал чиновник за соседним столиком, когда Дональд прошел настолько близко, чтобы расслышать шепот.

– Что?

Второй чиновник поглядел вправо, удостоверяясь, что его коллега снова занят и не подслушивает.

– Не нужно было так говорить, – повторил он. – У них с женой несовместимые гены, и им пришлось только что выскрести своего первого малыша. Больная мозоль.

Скорее уж, симптом наследственной шизофрении. Дональд пожал плечами.

– Наверное, на его месте я бы вас ударил, – сказал чиновник.

– Если бы он меня ударил, ему пришлось бы раз и навсегда перестать бить людей, – с усмешкой ответил Дональд. Чудесно было знать, что это не пустая похвальба, а обещание. – Разве вам нечем заняться? – добавил он, помолчав.

Чиновник нахмурился и повернулся к следующему пассажиру в очереди.

– Ятаканг? – переспросил стюард экспресса, элегантный малый с бесполыми локонами до плеч, с виду бисексуал. – Вы, должно быть, мистер Хоган… Думаю, вы единственный на этом рейсе… – Он сверился с листом в руке. – Да, верно. Вот номер вашего кресла, сэр, и приятного полета. Я перед взлетом подойду узнать, не нужно ли вам чего-нибудь. – Он протянул ему маленькую пластмассовую бирку.