Ланч он съел на веранде крытого соломой постоялого двора, наблюдая за жонглером с дрессированной обезьянкой, а остальные постояльцы, которые видели намного больше обезьян, чем европеоидов, наблюдали за ним. Постепенно он начал тревожиться, даже оставил недопитым последний стакан местного рисового пива, решив, что владелец слишком уж долго его рассматривает.

Он снова побродил по путанице проулков, прежде чем вернуться на набережную как раз во время сиесты. Помимо рыбаков, дремавших в тени вытащенных на берег проа, людей тут почти никого не было, но он все равно прошел до совершенно пустынного участка пляжа и лишь там незаметно достал компас, входивший в оснащение коммуникомплекта. С помощью компаса он определил, какая из шести или семи темных выемок-бухточек, едва различимых в зеленой стене на дальнем берегу у подножия Дедушки Лоа, ведет к тайному лагерю Джога-Джонга.

Тут снова пошел дождь, и, вернувшись в город, он направился в контору человека, который должен был обеспечить им переправу через пролив, мелкого репортеришку-внештатника Зульфикара Халяля. Последнего он нашел на третьем этаже ветхого дома, над складом импортера ковров. Халяль крепко спал, в комнате витал резкий запах гашиша.

Господи, это и есть мой связник с Джога-Джонгом?!

Сам Халяль был небритым и потасканным, его комната – заваленной старыми газетами, видеокассетами без наклеек и конвертами с пачками голографических фотографий. По всей видимости, она служила не только конторой, но и спальней, так как даже ширма не могла скрыть гору сваленной в углу одежды и обуви. Тем не менее…

Дональд не без труда его добудился. Вырванный из сна, Халяль с трудом сфокусировал взгляд и уставился на него с недоумением, которое вскоре сменилось испугом. С трудом поднявшись поскорей на ноги, он прохрипел:

– Хазур! Ваша честь репортер, американский репортер?

– Верно.

Халяль облизнул губы.

– Хазур, простите меня, я не ожидал, что вы вот так запросто ко мне придете. Мне сказали… – Он взял себя в руки и, метнувшись к двери, осторожно выглянул наружу. Удостоверившись, что никто не подслушивает, он все равно продолжил шепотом: – Я думал, вашей чести не полагается выходить со мной на связь до много более позднего времени, до…

– Более позднего времени не будет, – отрезал Дональд. – Садись и слушай внимательно.

Он вкратце обрисовал, что и когда ему потребуется, а Халяль в ответ закатил глаза.

– Хазур! Это рискованно, это трудно, это дорого!

– Да мне-то какое дело? Ты это можешь устроить? – Вынув свернутые в трубочку пятидесятиталовые банкноты, он перелистнул их большим пальцем.