— Чего вам тогда надо, убийцы? Хотите поплакаться о тяжёлой жизни вашего гнилого семени?

— Хих, вы мне нравитесь, генерал. И я уважаю ваши заслуги перед нашей Империей, поэтому хочу сделать предложение.

Наглость, сила и беспринципность убийц, а также используемые ими имперские артефакты, наконец, сложились в единую картину.

— Разведка? — лицо Стоуна скривилось в злой, брезгливо-презрительной гримасе, и он в несколько коротких, ёмких и совершенно нецензурных словесных оборотов объяснил, что паршивые крысы не имеют право называть Империю «нашей», где и в каких позициях он видел поклонников и поклонниц из этого презренного племени, и куда они могут засунуть свои предложения. Столичных политиков (трупные черви) и Службу Разведки (подлые крысы и безмозглые шавки) военный, мягко говоря, не любил.

— Что же вы сразу о непристойностях, генерал? — совершенно не обиделась убийца. — Никто не собирался склонять вас к пошлому предательству. При всей моей симпатии к вам и вашим заслугам, приказ о ликвидации однозначен. Просто, в силу этой симпатии, я хотела предложить вам честный поединок. Согласитесь, это ведь лучше, чем быть забитым толпой, словно мелкий хищник, засунутый в мешок добрыми крестьянскими детишками?

— Честный бой? — Стоун рассмеялся. — Может, ты ещё скажешь, что меня отпустят после победы?

— Согласна, бой не совсем честный и после победы вас никто не отпустит, — весело, словно обычная девчонка в ответ на шутку, хихикнула убийца. — Но если вы меня убьёте, то отправляться на тот свет будет не так одиноко, не так ли? — Убийца с глефой на этих словах пошевелился и хмыкнул с отчётливым недовольством. Генерал это отметил и учёл, что в случае чего этот человек может ударить в спину. В благородство шавок Сайкю военный не верил ни на медяк, поэтому возомнившую о себе наглую девку нужно убить до того, как вмешаются её прихвостни.

— Ты умрёшь, — мрачно проговорил генерал, готовясь к бою. Он уже достаточно восстановился для последнего в своей жизни поединка.

— Все умрут, — с непонятно куда адресованной иронией ответила убийца и отсалютовала клинком.

Через краткую долю мгновения противники сорвались в бой.

Красивого сражения не вышло, слишком уж каждый из поединщиков стремился прикончить противника поскорее. Вот две тени сошлись на предельном ускорении, несколько неуловимых движений, пара плазменных вспышек от столкнувшихся на громадной скорости клинков, грохот слившихся в одну взрывных волн — и два силуэта вновь стоят друг напротив друга. Прошла секунда, более высокорослая и массивная фигура попыталась что-то произнести, но изо рта вырвался только поток крови. Единственный пропущенный выпад стал последним — острие клинка пронзило подбородок и снизу вверх вошло в мозг. Генерал Стоун — ветеран многих больших и малых конфликтов, герой Империи, получивший за свои заслуги прозвище Каменная Стена, зашатался и упал лицом в грязную, мокрую от прошедшего дождя брусчатку.