Изменённый, покрытый жёсткой серой кожей, сощурил маленькие глазки под роговыми выростами бровей и, оскалив зубы, тихо зарычал.

Б-бах! — в вызывающе ощерившуюся физиономию влетел тяжёлый, подбитый металлическими подковами сапог, отчего немаленькое тело опрокинуло и даже немного отбросило.

— Поскалься мне ещё тут, скот неблагодарный! — мельком глянув на гостей, продолжил воспитательный процесс мужчина. — Отожрался у нас, отлежался — и теперь о норове вспомнил?! Забыл, как твою тупую жопу от каторги отмазали? Забыл, как божился в верности и послушании?! Или решил, что если сильнее других салаг, то можешь чхать на приказы и калечить товарищей? Так вот: хрен угадал ты! Здесь тебе не твоя старая банда — здесь армия, нахер! Кхм, серьёзная контора, то есть, — на мгновение сбился бывший армейский инструктор. — Ты или сделаешься нормальным солдатом, или, блядь, сдохнешь у меня здесь! Я понятно говорю?!! — заорал он во всю мощь тренированной офицерской глотки.

— …Понятно, — зло глянув на (м)учителя, рыкнул Грух.

— Не слышу тебя, блядина косорылая!!! — бывший армеец сделал небольшой шаг к воспитуемому и, скорчив зверскую рожу на своём и так не блистающем красотой лице, что уродовал длинный и широкий шрам на щеке, сделал вид, что хочет прописать ему добавки.

— Понял, старший!

— То-то, — презрительно глядя на нижестоящего, процедил Крамп. — А теперь поднимайся, башка ты гнойная, и марш в кладовку! Чтоб взял инструмент и через пять минут начал убирать бардак! И ещё один залёт, всего один-единственный — и ты будешь драить все сортиры в центральном здании от рассвета до приказа! А ну пшёл!!! — Когда серокожий здоровяк обошёл стоящих у прохода гостей и, покачиваясь, вышел, мужчина повернулся ко второму участнику тренировочного поединка и уже более спокойным голосом спросил:

— Ашур, рёбра целые?

— Да, старший Крамп, — потирая грудную клетку, отозвался другой изменённый. — Разрешите не ходить в медблок?

— Хорошо, — некрасивый инструктор задумчиво поскрёб щетину. — Вы, изменённые, ребята крепкие, — теперь он потёр отбитый кулак. — Не хочешь сейчас в медблок — не надо, вечером сходишь.

— И Грух не хотел меня калечить, просто увлёкся. У него бывает, — покосившись на Натала, добавил синекожий парень, который, помимо цвета кожного покрова, ничем не отличался от обычного человека.

— А то я не знаю, — фыркнул ему в ответ инструктор. — Уже неделю в него это вколачиваю. Глядишь, через месяц твой дружок и на человека, кха-ха, станет похож, если по тупой башке бить не забывать. Видал я уже такую породу. И обламывал!