— В том числе, — задумчиво пожевал губами Ао. — Для оцепления планируется привлечь ещё сотню бойцов. Также в операции будут участвовать пятьдесят полицейских.

— Хочешь сказать, что Мейс снова собирается загрести жар нашими руками в сомнительном дельце, — хмыкнув, скорее констатировал, чем спросил Натал, который, как и Ао, по их старой молчаливой договорённости, в приватной обстановке перешёл на менее формальный стиль общения.

— И снова нам прилетят все шишки. Да. А в качестве награды Мейс снова отделается грошами и угрозами, — добавил его собеседник, ещё раз отхлебнув из своего стакана. — Будто опять вернулся на войну и слушаю приказы очередной штабной крысы. Или умирай за выгоду очередного «сынка» и героя ресторанных баталий, или ты — предатель родины и презренный дезертир, — пожилой мужчина сделал очередной глоток. — Не хочу лезть в эту грязь уже на гражданке. Арлонг обещал прикрыть, если пошлём этого бандита в погонах, но у него меньше связей и влияния. Не знаешь, что на сей счёт думают наши уважаемые покровители? У тебя ведь есть с ними какие-то связи. А то говорил я с куратором, но толком ничего не добился, — вздохнул немолодой мужчина. — Советует тянуть время и только. А как тянуть, если сроки операции утверждены?

Хозяин кабинета не стал сразу отвечать. Решив промочить горло, он привстал с кресла и, потянувшись к столику, пододвинул к себе стакан, после чего наполнил его из небольшого графина с консервированным соком.

Этот генерал Мейс, в отличие от Арлонга — знакомого им главы другого районного отделения полиции, которому они помогли и с которым до сих пор плодотворно сотрудничают — оказался не слишком приятным партнёром. Сначала он им откровенно навязался, суля чуть ли не золотые горы, а потом два из трёх случаев совместной работы отметились попыткой обмануть их агентство с оплатой, а третий вообще вылился в потери со стороны Щита и Меча, которые им же и попытались вменить в вину. Это если забыть об упущенных или искажённых подробностях миссий, вроде «наглой банды», которая на самом деле оказалась коллективом рабочих, объявивших забастовку и закрывшихся в своих бараках.

В вопросе сотрудничества этот деятель, как выяснилось, предпочитал больше угрожать различными карами за отказ или плохо выполненную работу, чем манить деньгами — которых у полицейских не так чтобы много — или преференциями со своей стороны. Ао и Наталу этот тип, что понятно, не нравился, но так как он являлся не последним человеком в Столице, приходилось терпеть.