— Построенный, как я думаю, компанией «ГЛК Констракшн энд Девелопмент»,— сказал Фалькенберг.

— Да... Откуда вы знаете?

— По-моему, я это где-то видел.— Он не видел, но догадаться было легко: ГЛК принадлежала акционерной компании, которая в свою очередь принадлежала семейству Бронсонов. Было достаточно легко понять, почему посланная Гранд Сенатом помощь, в конечном итоге, использовалась на то, в чем могла принять участие ГЛК.

— У нас есть очень приличные спортивные команды,— зло сказал Баннерс.— Здание рядом с ним — Президентский Дворец. Его архитектура совершенно функциональна.

Перед ними вырисовывались смутные очертания дворца, приземистого и массивного. Он походил скорей на крепость, чем на столичное здание.

По мере их приближения к дворцу город становился все более густонаселенным. Здания здесь были по большей мере из камня и литого бетона, а не из дерева. Немногие были более трех этажей в высоту, так что Рефьюдж далеко расползался вдоль берега. За пределами дворцово-стадионного комплекса плотность населения стремительно возросла. Баннерс внимательно смотрел вперед, когда они ехали по широким улицам, но казался менее нервозным, чем в районе доков.

Рефьюдж был городом контрастов. Улицы были прямые и широкие и тут, по-видимому, существовала хорошая система удаления отходов, 40 нижние этажи зданий были открытыми лавками, а тротуары заставлены лотками. Мимо этих киосков и лавок двигалась толпа пешеходов.

По-прежнему не было ни моторного транспорта, ни движущихся тротуаров. Вместе с совершенно функциональными фонарями и водозаборными колонками были поставлены с частыми интервалами если для лошадей и коновязи. Немногие признаки технологии контрастировали с общим примитивным видом города.

На уличном переходе пробивал себе дорогу сквозь толпу контингент людей в форме. Фалькенберг внимательно посмотрел на них, а затем на Баннерса:

— Ваши солдаты?

— Нет, сэр. Это форма дома Гленна Фостера. Официально, они — неорганизованные резервы Президентской Гвардии, но тем не менее это частные войска.— Баннерс зло рассмеялся.—звучит словно из какого-то исторического романа, не правда ли? Мы почти вернулись к феодализму, полковник Фалькенберг. Всякий достаточно богатый держит наемных телохранителей. Они вынуждены. Преступные шайки настолько сильны, что полиция не пытается поймать тех, кто под организованной защитой, а судьи не карают их, если те попадутся.

— А частные телохранители в свою очередь сами становятся бандитами?

Баннерс остро поглядел на него.

— Да, сэр. Вы видели такое и раньше?