— Да, сэр. Эта повесть древняя, как сама история, а военный читает историю.

Будро в удивлении поднял взгляд.

— В самом деле?

— Умный солдат хочет знать причины войны. А также — как кончать их. В конце концов, война это нормальное положение дел, не так ли? Мир — это название идеала, который мы выводим из факта, что между войнами бывают интерлюди.— Прежде чем Будро ответил, Фалькенберг добавил: — Неважно. Как я понимаю, вы ждете вооруженного сопротивления сразу после ухода Кодоминиума.

— Я надеялся это предотвратить. Брэдфорд думал, что может вы сумеете что-нибудь сделать, а я одарен в искусстве убеждения,— вздохнул Президент.— Но это, кажется, безнадежно. Они не хотят компромиссов. Они думают, что могут одержать полную победу.

— Я бы подумал, что у них невелик послужной список для агитации,— заметил Фалькенберг.

Будро рассмеялся.

— Активисты ставят себе в заслугу изгнание Кодоминиума, полковник.

Они рассмеялись. Кодоминиум отчаливал потому, что рудники больше не стоили того, чтобы управление Хэдли оплачивалось. Если бы рудники были так же продуктивны, как бывало в прошлом, никакие партизаны не выгнали бы Десантников.

Будро кивнул, словно читая его мысли.

— Ну, так или нет, у них есть люди верящие в это. Много лет шла компания терроризма, ничего особо серьезного. Она не угрожала отправке грузов с рудников, иначе Десантники положили бы ей конец. Но они деморализовали столичную полицию. Там, в лесах, народ вершит свое собственное правосудие, но здесь, в Рефьюдже, большую часть города контролируют банды ПС.— Будро показал часть бумаг на столе.— Вот отставки из полиции. Я даже не знаю сколько у меня останется полицейских, когда уйдет КД.

Кулак Будро сжался, словно он хотел трахнуть по столу, но он не двинулся.

— Уйдет. Годами они заправляли всем, а теперь предстоит убирать за ними. Я — Президент по милости Кодоминиума. Они поставили меня у власти, а сейчас отчаливают.

— По крайней мере, во главе вы,— заметил Фалькенберг.— Бюрперовцы хотели кого-то другого. Брэдфорд отговорил их.

— Разумеется. И это стоило нам много денег. Ради чего? Может, было бы все намного лучше, случись все по-другому...

— Я думал, вы сказали, что их политики разрушат Хэдли.

— Я сказал это. Я в это верю. Но политические вопросы возникли после раскола.— Будро говорил не столько с Джоном, сколько с самим с собой.— Теперь они так ненавидят нас, что будут из противоречия против всего, что мы хотим. А мы делаем то же самое.

— Похоже на политику Кодоминиума. На русских и американцев в Гранд Сенате. Точь в точь как дома.