Фалькенберг вышел из хижины.

— Добрый вечер, сэр. Что привело вас сюда?

«Держу пари, тебе как раз хотелось бы знать,»— подумал Хамнер.

— Мне надо обсудить с вами некоторые вещи, полковник. Относительно полицейских сил.

Конечно,— голос Фалькенберга был резок и казался слегка нервным. Хамнер гадал, не пьян ли он.— Не пройти ли нам в офицерскую кают-компанию? — предложил Фалькенберг.— Там удобней, да и я не приготовил свою квартиру для посетителей.

«Или ты приготовил здесь что-то, что не следует мне видеть,— подумал Джордж.— Что-то или кого-то. Местную девочку? Какая разница? Боже, желал бы я, чтобы мог доверять этому человеку ».

Фалькенберг провел его на ранчо в центре офицерского ряда. Солдаты все еще орали и пели и одна группа гонялась за другой по плацу. Большинство было одето в придуманную Фалькенбергом синежелтую гарнизонную форму, но другие трусили мимо них в боевом обмундировании из синтекожи. Они тащили винтовки и тяжелые ранцы.

— Наряд в наказание,— объяснил Фалькенберг.— Не так много, как раньше.

Из здания офицерской кают-компании раздался грохот: барабан и волынки, дикие звуки войны, слитые вместе с громким смехом. Внутри, за длинным столом сидело два десятка людей, а стюарды в белых пиджаках уверенно двигались вокруг со стаканами и бутылками.

Вокруг стола маршировал оркестр волынщиков в шотландских юбках. В одном углу стояли барабанщики. Когда вошел Фалькенберг, оглушающий шум прекратился и все поднялись на ноги. Некоторые очень даже нетвердо.

— Продолжайте,— сказал Фалькенберг, но никто не стал. Они нервно глядели на Хамнера и по взмаху тамады во главе стола, волынщики и барабанщики вышли. Несколько стюардов с бутылками в руках последовали за ними. Другие офицеры сели и стали говорить на пониженных тонах. После всего этого шума в помещении, казалось, стало очень тихо.

— Мы посидим здесь, хорошо? — предложил полковник. Он отвел Хамнера к столику в углу. Стюард принес и поставил два стакана виски.

Помещение показалось Хамнеру курьезно голым. Несколько знамен, немножко картин и почти ничего другого. «Как-то,— подумал он,— должно быть больше. Словно они ждали. Но это было нелепо.»

Большинство офицеров было чужаками, но Джордж узнал с полдесятка прогрессистов, званием не выше младшего лейтенанта. Он махнул рукой тем, кого знал и получил в ответ быстрые улыбки, казавшиеся почти виноватыми, прежде чем партийные добровольцы повернулись обратно к своим товарищам.

— Итак, сэр? — поторопил его Фалькенберг.

— Кто именно эти люди? — спросил Хамнер.— Я знаю, что они не уроженцы Хэдли. Откуда они взялись?