— Солдаты всегда находили, что легче ограбить тех, кто им платит, чем сражаться за него,— сказал Хамнер.— Ваше здоровье.

Он осушил свой стакан, затем подавил кашель. Напиток был крепкий и он не привык пить чистое виски. Он гадал, что произойдет, если он закажет что-нибудь другое: пиво или коктейль. Это как-то казалось неподходящим для данного собрания.

— Такого замечания я мог бы ожидать от Брэдфорда,— сказал Фалькенберг.

Хамнер кивнул. Брэдфорд всегда что-то подозревал. Иногда Джордж задумывался, а совершенно ли нормален Первый вице-президент, но это было глупо. И все же, когда давление возрастало, Эрни Брэдфорд умел действовать людям на нервы своими подозрениями и он скорей бы предпочел, чтобы ничего не делалось, чем бросить контроль над чем бы то ни было.

— Как я, по-вашему, организую этот переворот?— осведомился Фалькенберг.— У меня есть кучка верных мне солдат. Остальные наемники или ваши местные. Вы много заплатили за то, чтобы привезти сюда меня и мой штаб. Вы хотите, чтобы мы сражались с невозможным неравенством в силах и несуществующим снаряжением. Если вы также настаиваете на своей собственной организации вооруженных сил, то я не могу принять на себя ответственность.

— Я этого не говорил.

Фалькенберг пожал плечами.

— Если Президент Будро так прикажет, а он прикажет по вашей рекомендации, я передам командование любому, кого он выберет.

«А он назовет Брэдфорда,— подумал Хамнер.— Я уж скорей доверюсь Фалькенбергу. Что там ни сделает Фалькенберг, это будет сделано, по крайней мере, профессионально. С Эрни же нет никакой уверенности в том, что он не выкинет чего-нибудь и, что он сможет достичь чего-нибудь, если не выкинет.»

— Что вы хотите получить, полковник Фалькенберг?

Вопрос, казалось, удивил полковника.

— Деньги, конечно. Немного славы, наверное, хотя ныне этим словом не очень-то пользуются. Ответственный пост, соразмерный моим способностям. Я всегда был солдатом, ничего иного я не знаю.

— А почему не остались в КД?

— Это есть в послужном списке,— холодно ответил Фалькенберг.— Наверняка, вы знаете.

Но я не знаю,— Хамнер был спокоен, но выпитого виски было достаточно, чтобы сделать его смелей, чем он намеревался, даже в этом лагере, окруженном солдатами Фалькенберга.— Я совсем не знаю это, что мне рассказывали не имеет никакого смысла. У вас не было причин жаловаться на продвижение, а у Адмирала Лермонтова — обвинять вас. Все выглядит так, словно вы сами себя уволили.

Фалькенберг кивнул.

— Вы почти правы. Проницательно с вашей стороны.— Губы солдата были туго сжаты, а серые глаза впились в Хамнера.— Полагаю, вы заслужили право на ответ. Гранд Сенатор Бронсон поклялся уничтожить меня по причинам, которые вам незачем знать. Если бы меня уволили по тривиальному обвинению в техническом подчинении, я столкнулся бы с серией сфабрикованных обвинений. Таким путем я, по крайней мере, ушел с чистым послужным списком. С чистым послужным списком и большой горечью и злостью.