— Сопротивление полиции,— отмахнулся Брэдфорд.— Мы не можем этого допускать.

— Вы не знаете, что значит «править»! — крикнул Хамнер. Его сдержанность исчезла, и он встал, возвышаясь над Брэдфордом. Коротышка отступил на шаг, и его улыбка примерзла к губам.— У вас хватило наглости назвать меня предателем после того, что вы сами сделали! Мне следовало бы свернуть вам шею!

— Господа! — Будро встал со своего места во главе стола.— Прекратите!

Со стадиона донесся рев. Дворец, казалось, завибрировал от криков конституционного съезда. В кабинете на миг воцарилось молчание. Будро устало продолжил.

— Это ни к чему вас не приведет. Я предлагаю сделать перерыв на полчаса, чтобы дать остыть страстям.

Все согласились.

— И я хочу чтобы, когда мы соберемся снова, не было больше этих обвинений и угроз,— добавил президент Будро.— Понятно?

Другие нехотя согласились. Будро ушел один. Затем Брэдфорд с кучкой самых близких сторонников позади. Остальные министры поспешили, показывая что они уходят с ним, словно находиться, по их мнению, в оппозиции к первому министру было опасно.

Джордж Хамнер остался в комнате один. Он пожал плечами и вышел. К Эрнесту Брэдфорду подошел человек в форме. Хамнер узнал в нем подполковника Кордову, командира четвертого батальона и фанатичного сторонника Брэдфорда. Хамнер вспомнил, что он впервые предложил назначить на этот пост Кордову, и каким это казалось тогда неважным. Группа Брэдфорда направилась налево по коридору. Они, казалось, о чем-то перешептывались и подчеркнуто игнорировали второго вице-президента. Хамнер лишь пожал, плечами.

— Вам взять кофе? — раздался сзади голос, заставивший Джорджа вздрогнуть. Он повернулся и увидел Фалькенберга.

— Разумеется. Не то, что от этого будет какая-то польза, но все же... Мы в беде, полковник.

— Что-нибудь решили? — спросил Фалькенберг.— Ожидание было долгим.

— И бесполезным, полковник. Им следовало бы приглашать вас на эти заседания Кабинета. Вы могли бы дать несколько хороших советов. Разумеется, нет никакой, к черту, причины, чтобы заставлять вас ждать в приемной, пока мы орем друг на друга. Я пытался изменить эту политику, но я сейчас не пользуюсь поддержкой.

Со стадиона донесся еще один вопль.

— Все правительство не слишком популярно,— заметил Фалькенберг.— А когда этот съезд закончится...

— Еще одно, чему я пытался помешать на прошлой неделе,— сказал ему Джордж.— Но у Будро не хватило духу им противостоять. Так что теперь мы собрали пятьдесят тысяч бродяг, у которых нет лучшего занятия, чем заседать в качестве народного собрания.