Рота солдат построилась и взбежала по лестнице на противоположную стену стадиона. Они рассеялись по верхнему ярусу. Затем их винтовки прицелились и затрещали еще в одной страшной серии залпов.

Вдруг все было кончено. Не стало никакого сопротивления, оказались только кричащие толпы. Люди бросали оружие и бежали, подняв руки. Раздался последний залп, а потом на стадион пало смертельное молчание.

Но не тишина, сообразил Хамнер. Винтовки смолкли, люди больше не выкрикивали приказов, но шум был. Были вопли раненых, были мольбы о помощи, стоны, мучительный кашель, которому не было конца, когда кто-то пытался прочистить пробитые легкие.

Фалькенберг мрачно кивнул.

— Теперь вы можете найти магистрата, господин президент. Теперь.

— Я... О, боже мой!— Хамнер стоял наверху стадиона. Он стискивал колонну, чтобы удержаться на ногах. Сцена внизу казалась нереальной. Там было слишком много крови, реки крови, кровь, водопадом стекающая по лестницам, кровь, льющаяся в лестничные колодцы, чтобы впитываться в травянистое поле внизу.

— Все кончено,— мягко произнес Фалькенберг.— Для всех нас. Полк отбудет, как только вы надлежащим образом примете командование. У вас не должно возникнуть трудностей с электростанциями. Ваши техники будут теперь доверять вам, раз Брэдфорд исчез. А без своих лидеров горожане не станут сопротивляться.

Вы можете отправить в глубинку столько, сколько вам понадобится. Рассейте их среди лояльных людей, где они не причинят вам никакого вреда. Та ваша амнистия — это только предложение, но я бы его возобновил.

Хамнер обратил помутившийся взгляд на Фалькенберга.

— Да, сегодня было слишком много бойни. Кто вы, Фалькенберг?

— Наемный солдат, мистер президент. Ничего более.

— Но на кого же тогда вы работаете?

— Этого вопроса мне никто прежде не задавал. На Гранд Адмирала Лермонтова.

— На Лермонтова? Но ведь вас же выбросили из Кодоминиума! Вы хотите сказать, что вас нанял Адмирал? В качестве солдата удачи?

— Более-менее,— холодно кивнул Фалькенберг.— Флот малость тошнит от того, что его используют, чтобы поганить людям жизнь, и не дают людям шанс оставить дела в рабочем порядке.

— А теперь вы уходите?

— Да, мы не могли бы остаться здесь, Джордж. Никому не забыть сегодняшнего дня. Ты не смог бы сохранить нас тут и построить работоспособное правительство. Я возьму Первый и Второй и то, что осталось от Четвертого батальона. Есть еще работа для нас.

— А других?

— Третий останется тут помогать вам,— ответил Фалькенберг.— Мы свели в Третий всех женатых местных, солидных людей. И послали его к электростанциям. Они не были вовлечены в бои,— он обвел взглядом стадион, потом снова посмотрел на Хамнера.— Обвини во всем нас, Джордж. Ты не стоял у руля. Ты можешь сказать, что это Брэдфорд приказал устроить эту резню, а потом убил себя в раскаянии. Люди захотят этому поверить. Им захочется думать, что кто-то был наказан за это,— он махнул рукой на поле внизу. Где-то там рыдал ребенок.