Они были широкоплечи и круглолицы. Их прищуренные глаза излучали отнюдь не доброту, а нечто схожее со свирепостью. Толстые мясистые губы, выпирающие вперед массивные подбородки и толстые шеи недвусмысленно говорили об их крутом нраве. Если бы не их одежда, Адам однозначно посчитал бы их аборигенами этой планеты.

Он принялся лихорадочно перебирать образы, имеющиеся в информационном поле Суара Марра, пытаясь сопоставить их с лицами, стоявших у кара угрюмых молодых людей. Их лица в информационном поле психоаналитика нашлись быстро, но кто они, было совершенно непонятно, так как информации о них, кроме образов, больше никакой не было. Они, видимо, только что покинули уютный кар, увидев появление Суара Марра из тротта, но их лица, определенно, выражали, отнюдь, не удовольствие.

Адам невольно замедлил шаги и освободив свое поле, осторожно метнул его в сторону молодых людей, но тут же отдёрнул его и надёжно спрятал: перед ним находились носители достаточно мощных психотронных полей, ничуть не ниже полей шхертов.

Две двери повёрнутой к нему стороны кара были открыты. В салоне кара были два ряда чёрных глубоких кресел — два впереди и два сзади. Пытаясь решись кресло какого ряда ему занять, Адам замешкался, его шаг сбился, он дёрнулся, будто споткнулся и в тот же миг молодые люди, метнувшись к нему, подхватили его под локти.

— Вам плохо, атлас Суар? — раздался скрипучий, словно скрежет раздираемого металла, голос, хотя Адам не видел, чтобы губы кого-то из молодых людей шевельнулись. — Сегодня невыносимая жара. Говорят в северных широтах зародился мощный тайфун и сейчас в нашу сторону идёт огромная туча синего песка.

Не зная, кому из них ответить, Адам молча повёл плечами, давая понять, что с ним все в порядке. Молодые люди опустили руки и он, шагнув к задним креслам, занял одно из них, буквально утонув в нем. Хотя кресло оказалось очень удобным, но в нём пришлось не сидеть, а полулежать, что было не совсем привычным для Адама. Поёрзав некоторое время, он так и не смог занять более привычное для себя положение: его голова неизменно упиралась в крышу. Наконец, смирившись с этим, он перевёл взгляд на молодых людей, которые широко раскрыв глаза смотрели на него; у одного из них даже приоткрылся рот, нижняя губа отвисла, обнажив ряд белых и широких зубов.

«Видимо есть что-то несуразное в моём поведении, если оно вызвало у них такую реакцию, — замелькали у Адама тревожные мысли. Чтобы это могло быть?» — его лицо исказилось усмешкой.

— Поехали! — громко произнес он и…

Брови Адама подскочили наверное до середины лба его нового тела. Он впервые на этой планете сказал слово, не открывая рта.