Адам очнулся и поняв, что сидит, почувствовал, что летательный аппарат движется. Голова горела, глаза были закрыты.

«Проклятье! Сколько времени я не контролировал себя? Куда он меня тащит? Ах да, домой. Чувствует он моё поле? Скорее всего, нет. Иначе бы он не был так беспечен. А если его… Нет, нет! Только не сейчас».

Промелькнул у Адама рой противоречивых мыслей и проверив защиту своего поля и убедившись в её надёжности, он продолжил полулежать в кресле с закрытыми глазами, пытаясь дать своему носителю набраться сил.

Наконец, движение летательного аппарата прекратилось. Адам замер, ожидая дальнейшего развития событий. Раздался громкий шелест и Адам в очередной раз взвился в воздух и тут же понял, что его куда-то несут. Затем он почувствовал под собой твердую поверхность и его сильно тряхнуло.

— Давай возюк! Давай! Просыпайся! — доносился откуда-то издалека грубый голос.

Адам открыл глаза и повел ими по сторонам — он на чём-то лежал в какой-то небольшой серой полутёмной комнатке с плохо различимой обстановкой.

— Возюк, возюк… — зло скрипел голос.

Адам повернул голову на голос и увидел рядом с собой бешеного, который сильно тряс его за плечо, схватив за куртку, будто желая вытрясти его из неё. В сумраке комнаты глаза бешеного горели каким-то неестеством.

Не давая отчета своему действию, Адам освободил своё поле и выстроив его в иглу, с силой ткнул ею бешеному в голову. Вытянувшись, будто перед ним вдруг материализовался старший по званию, в следующее мгновение бешеный рухнул куда-то вниз и Адам едва успел ухватиться рукой за край своего ложе, чтобы не улететь вслед за ним. Рука бешеного отпустила его куртку и почувствовав свободу, Адам рывком сел.

В голове сильно шумело, будто в ней кипела мозговая жидкость. Обхватив голову руками, Адам осмотрелся.

Комнатка, действительно, была маленькая — шагов пять на пять, не больше. Платформа, на которой он сидел, своими краями почти упиралась в стены, занимая не менее трети комнаты; остальную её часть занимало нечто напоминающее стол на двух ножках, чтобы не упасть опирающийся о стену и старое истертое, покосившееся кресло, на котором не то чтобы сидеть, на него смотреть было неприятно. В одном из углов, от пола до потолка стоял серый металлический пенал, с полуоткрытой дверью, из которой торчал чёрный излучатель какого-то оружия. На столе лежала куча тёмной одежды; из стены над ним торчал матовый экран. Адам механически ткнул в него своим полем — никаких полей в экране не чувствовалось, определенно, он был неисправен. Никаких других вещей в комнате не было.