Закрыв шкаф, Адам направился в первую комнату, в которую он попал, войдя в квартиру. Это была самая большая комната и видимо, служила и гостиной и кухней и всем остальным, чего не было в другой комнате: посреди неё стоял квадратный стол с двумя креслами около него; у стен находились несколько полупустых шкафов с какими-то и понятными и нет предметами; в одну из стен был вделан небольшой голоэкран, который сейчас безмолвствовал. Подойдя к нему, Адам хотел его активировать, но постояв несколько мгновений, передумал и направился к одному из шкафов, в котором лежали несколько прозрачных упаковок, содержимое которых напоминало еду. Адаму тут же захотелось есть.

Разорвав один из пакетов, он поднес его содержимое к носу — запах был вполне съедобный.

Откусив небольшой кусочек от предмета из пакета, он осторожно потер его языком. Это было что-то похоже на сухое мясо, которое он ел из деревенского ресторана, находясь в носителе кузнеца, только богаче приправленное.

Есть пришлось медленно и аккуратно, так как любое движение мышц на лице, причиняло боль.

Съев содержимое двух пакетов, в другом было, практически, тоже, только с другими приправами, Адам направился в санационную, но опять получив отказ в воде, прошел в комнату отдыха, взял из книжного шкафа первую попавшуюся книгу и сев в кресло, положил книгу на колени и откинувшись, прикрыл глаза.

Он не спал. Спать ему совершенно не хотелось, так как он крепко проспал почти всю предшествующую ночь. Соединив воедино своё и информационное поле Кюйта Фризза, он вживался в его жизнь, так как его прежнее, практически, поверхностное изучение жизней своих прежних носителей, здесь, в мире шхертов, жёстком и жестоком, где, при желании, становился известен каждый шаг, каждый вздох, было недопустимо. В их мире можно было жить, лишь став одним из них…

* * *

Адам вяло открыл глаза и лениво шевельнулся. Долгий и нудный писк в конце концов вернул его в реальность и заставил привлечь внимание. Скорее всего, этот писк и разбудил его.

Бросив книгу на пол, он поднялся и неожиданно для себя прежнего принялся махать перед собой кулаками, будто перед ним был невидимый противник, сопровождая каждый удар резким гортанным выкриком. Закончив упражнение, он встряхнулся и направился в гостиную, откуда доносился этот нудный писк. Подойдя к голоэкрану, он подтянулся и замер — из голоэкрана на него смотрел трасс Яггур.

— Я понимаю твоё состояние, — сдвинув чёрные брови, без предисловий, заговорил Яггур. — Но долг требует преодолеть себя. Жду немедленно!

— Да, трасс Яггур!