Но вождь шел вперед. Он наносил удар за ударом, сокрушал растерянных врагов, убивал любого, кто вставал на пути. Он шагал к будущему своего народа, и ничто не могло остановить его.

— Ни одно будущее не стоит так дорого, — пробормотал Ахин, перешагивая изувеченные трупы и поскальзываясь на внутренностях.

— А я думаю, что с каждой смертью будущее становится только ценнее, — произнес Диолай. Он все еще шел рядом и придерживал одержимого. Теперь сонзера был честен с собой — ему не место в бою.

— Смерть ничто не делает ценнее, — угрюмо покачал головой Ахин. — Только жизнь.

— А как насчет смерти ради жизни других?

Одержимый посмотрел на Турогруга. Вопрос сонзера остался без ответа.

Вождь опрокинул очередного солдата и рубанул по его ноге секирой, чтобы тот уже не смог подняться. Впереди не осталось никого. Люди пытались отступить, выйти из дистанции ближнего боя и заново построиться, но нежить мешала им. Демоны расширяли брешь, оттесняя остатки атланской армии.

Турогруг выпрямился и расправил плечи. Он ничего не чувствовал, не видел и даже уже не дышал. Кто-то из пятящихся солдат, увидев уязвимость непобедимого чудовища войны, проткнул его копьем. С другой стороны вонзилось еще одно. Третье, четвертое! Люди насквозь пронзали вождя кочевников с таким остервенением, словно лишь от его гибели зависело — победят они или же потерпят поражение.

Ноги Турогруга подкосились, но он не упал, повиснув на множестве копий. В последний раз рука с секирой медленно поднялась, чтобы нанести удар из-за порога смерти. Демона рубанули мечом по горлу, и рогатая голова неестественно завалилась набок, держась лишь на шейных позвонках. Но выщербленное и окровавленное лезвие ужасающего оружия по-прежнему тянулось к небу, чтобы вернуть еще одного врага в землю.

Второй удар отсек голову Турогруга. Вождь опустил руку, но кулак не разжал. Пронзенный и обезглавленный, он продолжал стоять, гордо расправив плечи и крепко держа верную секиру.

Демоны, которых осталось не больше четырех десятков, вынудили солдат атланской армии отступить в многочисленные переулки. Путь к кварталу фей свободен, но вряд ли это продлится долго.

— Он справился. Теперь наша очередь, — произнес Ахин и побрел по заваленной телами улице, озираясь по сторонам: — Где Одноглазый?

— Одноглазый! — закричал Диолай. — Эй, чучело пустотелое, ты где? Иди сюда!

Командир нежити вынырнул откуда-то из-за угла. За ним шло всего двое оживших мертвецов. Остальные где-то сражались с армейцами, валялись на камнях мостовой изрубленными грудами загнивающих останков или же окончательно отдались воле древнего проклятия и принялись жадно пожирать человеческие трупы, лишившись последнего сходства с разумными существами. Зря Ахин закрывал глаза на их недисциплинированность. Но, возможно, лишь поэтому они дошли с ним до самого конца.