А Ахин смотрел на нее и улыбался.

— Скорее! Уходи, пока я держу дверь! — голос Диолая донесся до одержимого откуда-то издалека. Наверное, из реальности. — Начни все заново. Спрячься, соберись с силами! Сделал раз — сделаешь и два, чего тебе стоит? Если кто-то и может что-то изменить, то только ты. Беги же! В окно, прыгай в окно!

Но реальность мало интересовала Ахина. Бежать? Нет, у него не получится пройти незамеченным мимо мобилизованных солдат и стражников, которыми кишат улицы Камиена. К тому же скоро опомнятся гатляуры, и они явно будут пребывать в крайне дурном расположении духа из-за нападения порождений Тьмы на их общину. Словом, одержимый не сможет сбежать из столицы Атланской империи.

Да и зачем? Начать все заново, как выразился Диолай? Но за Ахином никто не пойдет, даже если бы он каким-то чудом узнал путь к победе. Беглые рабы попрятались в южных лесах и болотах или прибились к небольшим бандитским шайкам, в которых слишком хорошо помнят, чем закончилась попытка Сеамира собрать крупную банду под единым началом и сорвать огромный куш. Все боеспособные демоны Пустошей полегли в боях на улицах Камиена, а их женщины и дети обречены на вымирание в бесплодной долине. Нежить, отказавшаяся покинуть Могильник в первый раз, вряд ли согласится во второй. Порождения Тьмы из Темного квартала подавлены непрекращающейся чередой наказаний и притеснений. А в одиночку Ахин никогда не справится. Он всего лишь мелочь.

— Ну же! Беги! — вопил Диолай, навалившись на готовую сорваться с петель дверь.

Оказывается, все это время солдаты ломились в спальню феи, но одержимый уже ни на что не обращал внимания. Ему нравилось смотреть на наполовину обглоданное безжизненное тело Элеро. Ахин был счастлив. Он просто стоял и улыбался, радуясь тому, что все наконец-то закончилось.

Одержимый не заметил, что дверь слетела с петель. Он не видел, как упавший Диолай неуклюже поднялся, схватился за меч, но тут же выронил его, изумленно глядя на торчащее из груди острие короткого клинка, покрытого темной кровью. Пронзенный насквозь сонзера вновь упал на пол, но уже мертвым. А Ахин даже не понял, что только что потерял верного товарища и, наверное, того, кто считал его другом.

Нежить, одурманенная плотью высшего создания Света, набросилась на солдат, утратив последнее человеческое, что в них оставалось. Сейчас ожившие мертвецы больше напоминали тощих и гниющих бешеных зверей. В их движениях не было ни точности, ни цели, ни капли рассудка — одно лишь желание убивать.

Покусанные люди отступили вглубь коридора, а затем стремительно контратаковали. На пол посыпались отсеченные иссохшие конечности — солдаты уже поняли, что убить мертвецов довольно трудно, но достаточно просто лишить их возможности двигаться. И вскоре от нежити осталась лишь груда расчлененных тел.