Бершад хмыкнул. От Голла всегда разило ромом, но листирийцы, как правило, пахли чем-то сладковатым, напоминающим свежее сено.

К сожалению, кровь Трента пропитала всю одежду Бершада, что не позволяло им с кочевницей различать все остальные запахи. Учуять кого-то одного было невозможно. Бершад расстегнул рубаху, снял ее и отбросил в грязь.

Стало немного лучше. Бершад решительно взялся за штаны.

– Ты что, совсем сдурел? – спросил однорукий ветеран.

– На нем даже набедренной повязки нет, – сказала пожилая папирийка.

Не обращая на них внимания, Бершад опустился на колени и вдавил ладони в стылую грязь. Все чувства обострились. Он учуял листирийца где-то на противоположной стороне канала. Подвыпивший наемник, сопя и отдуваясь, трусцой направлялся в крепость.

Бершад подхватил с земли вилку и глянул на Нолу:

– Я сейчас вернусь.

Он выбежал со скотного двора и помчался на берег канала.

55. Нола

55. Нола

Заповедный Дол, свинарник

– Сайлас Бершад совсем спятил, – заявил Дервис.

– А елдак у него вовсе не с руку длиной, – сказала Сако.

– Нафиг ему вилка? – спросил Перн.

Нола пожала плечами:

– Понятия не имею. Но очень надеюсь, что он скоро вернется.

Прошло двадцать минут.